![Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
во в слово, как и утром, повторил правило конвоя. Колонна
заключенных двинулась по направлению лагпункта. Куда их
ведут, почему сняли с работы — заключенные не догадывались,
а конвоиры молчали. Позади шел собаковод, придерживая на
поводке поджарую собаку. Ее длинные острые уши торчали
вверх. Примерно на полпути к лагпункту колонна свернула
в узкую лесную просеку. Кое-где попадались еще невыкорче-ванные пни. Женщины, ломая строй, обходили их. Рита хотела
спросить Катю, она шла рядом с ней, куда их ведут, но Катя,
заметив, что Рита порывается заговорить, так посмотрела на
нее, что у Риты пропала всякая охота разговаривать. Шли
шагом. Начальник конвоя почему-то не увлекался спортив
ным бегом. Конвоиры лишь изредка ругались сквозь зубы.
Колонна вышла на большую поляну, сплошь усеянную боль
шими пнями. Совсем недавно на этой поляне хозяйкой была
тайга, а сегодня ее великаны-дети лежали поверженные на
земле. Люди уже успели обрубить и сжечь мохнатые лапы их
колючих ветвей. Капли душистой смолы просачивались сквозь
незасохшую кору, как сукровица, что иногда вытекает из глу
боких ран убитого человека. Под присмотром конвоиров раз
били запретную зону, разобрали колуны, топоры и пилы —
их привезли на телеге перед самым приходом заключенных
— и выстроились в ряд, ожидая команду начальника конвоя.
— Пять человек ко мне! Приготовить костры! — приказал
старший сержант, отбиваясь от наседавшего гнуса. Никто не
тронулся с места. — Ждете, когда сам отберу людей? Не хо
тите по-хорошему помочь советским солдатам?! Гитлеру слу
жили, а нам нет?
— Не тяни резинку! Гнус сожрет. Выбери сам людей, —
посоветовал молодой ефрейтор, ударив себя ладонью по лбу.
Старший сержант, ругаясь и отплевываясь, вывел пять
женщин. Среди них Рита увидела Ефросинью.
— Много пятерых-то... Норму кто за них отработает? —
спросила Катя.
— Норму?! — взвился старший сержант. — Свинья желто
мордая! Вам сегодня не зачтется то, что вы на дороге сдела
ли. Дадите тут сто двадцать три процента, получите горбыли.
Не дадите — на триста грамм посадят. — Глухой ропот, как
185
болезненный стон, вырвался из груди многоликой толпы. Се
рые глаза соседки Риты горели злобой, а почерневшие натру
женные руки судорожно сжимали топорище тяжелого колуна.
— Наколоть дров для костров! — прорычал начальник
конвоя. — Остальные пилить бревна на метровые поленья. При
ступить к работе!
— Матушка Ефросинья! Сколько мы с тобой не виделись!
Здравствуй, родная! — с насмешливой издевкой заговорил со
баковод, обнажая в улыбке ровные белые зубы. — Иль не
рада мне? Целый месяц в разлуке были.
— Чо шнифты пялишь на молодого парня?! Женить на
себе задумала? Женись, Митяй! Попы народ охмуряют, загре
бешь кучу денег! — развеселился начальник конвоя.
— Женюсь! Боговерующим буду! — под дружный смех
конвоиров пообещал собаковод.
Ефросинья повернулась к нему спиной, перекрестилась и
взяла топор в руки.
— Пускай дровишек сперва наколет. Не трожь ее, —
попросил рябой курносый ефрейтор.
Визг пилы и глухой стук топоров разорвал вековечную
таежную тишину. Рита пилила в паре с Катей. Если работая
на дороге она думала, что гнус съест ее, то здесь она утратила
способность мыслить. Ей казалось, что лицо, облепленное гну
сом, превратилось в сплошную незаживающую рану, что вос
паленные глаза закроются, чтоб больше никогда не открыться.
— Свежую кровь гнус любит, — прошептала Катя. —
Облепили они тебя, не дай Бог. Потерпи маленько... Денька
через два пропадут они. — Рита хотела предостеречь Катю, но
к своему удивлению услышала, что стук топоров и лязг пил
почти умолк.
— Глянь-ка, Ритка, какую комедию ломают бесстыжие,