Кто-то, кто будет любить и оберегать (ЛП)
- Автор: ryanhasao3
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Кто-то, кто будет любить и оберегать (ЛП)». Краткое содержание книги:
— Кацуки, пожалуйста.
Бакуго одним резким движением подается вперед, колени упираются по бокам от бедер Шото, и руки тянутся вверх по его груди.
Как бы он ни старался, Шото не может сдержать рвущийся из него сдавленный вздох. В мгновение ока он срывается в быстро сокращающемся пространстве между ними. Бакуго мычит в ответ, прижимается к нему ладонями и сдвигает их достаточно быстро, чтобы незаправленная рубашка задралась вверх, обнажая живот холодному воздуху.
Мозолистые пальцы находят его, и мышцы живота сжимаются и дрожат от прикосновения. Все как в первый день: легчайшее прикосновение к пушку волос, который припорошил его кожу, — и мурашки бегут по спине.
Одна из рук проскальзывает под рубашку, разводит пальцы звездой и только самыми подушечками поднимется к груди, пока Шото не чувствует, как кончики останавливаются в ложбинке на шее.
— Чего ты хочешь? — тихо бормочет Бакуго, теребя пальцами пуговицы рубашки, пока они не начинают проскальзывать сквозь дырки в ткани, постепенно обнажая все больше и больше кожи. — Чего ты хочешь, Шото?
При звуке своего имени, слетевшего с губ Бакуго, Шото стонет, закусив губу, и тянется вверх за его прикосновением. Они никогда этого не делали. Они касались друг друга больше, чем любой нормальный человек стал бы, предварительно не задав этих вопросов. Шото достаточно много раз чувствовал его мозоли на своей коже, чтобы запомнить их.
Но они никогда не раздевались.
Это было похоже на границу, которую они не могли пересечь так, чтобы на другой стороне не найти то, с чем не готовы столкнуться. Но прямо сейчас, когда Бакуго раздвигает края рубашки, пока полностью не оголяет грудь Шото, его другая рука обхватывает лицо и проводит большим пальцем по неровному краю шрама, как он это делал много раз прежде — прямо сейчас Шото не в силах придумать ни одной причины, почему они этого еще не сделали.
Без мешающей одежды ощущения намного лучше.
Он протягивает руку, просовывает пальцы под рубашку Бакуго и чувствует, как живот подергивается под ними, когда он натягивает ткань. Вверх, вверх, пока Бакуго не отодвинется, чтобы освободить руки и стянуть ее через голову. Она падает на пол, и Шото с тихим восхищением смотрит вверх.
— Красиво, — невольно шепчет он, широко раскрыв глаза. Бакуго зыркает на него, щеки ярко-красные даже в золотом свете.
— Закройся.
— Ты красивый, — все равно говорит. Он не хотел произносить вслух, но это правда. И если Бакуго нуждается в прикосновениях, как и он сам, если жаждет любви, как и он сам, то Шото не сомневается: ему тоже нечасто делают комплименты. Не искренне, не кто-то, кто имеет значение.
Шото и вправду надеется, что он имеет значение.
Бакуго снова откидывается, отводя бедра назад и грудь вперед, пока позвоночник не выгибается дугой. Затем очень медленно, не сводя глаз с лица Шото в поисках малейшего признака неловкости, он наклоняется.
Когда их животы соприкасаются, из Шото вырывается еще один смущающий всхлип, и он вскидывает руку, чтобы схватиться за него. Обычно там была ткань его рубашки. Но сейчас до Шото доходит, что рука хватается за тонкую складку жира на бедре Бакуго.
— Черт, Шото, — бормочет он. — Это не должно так ощущаться, да?
— Не знаю, — шепчет он в ответ. Выражение лица Бакуго — самое сложное из всех, что Шото когда-либо видел: искаженное чем-то между эйфорией и замешательством, губы приоткрыты, челюсть отвисла, и он судорожно втягивает воздух. Чувствует, как его бедра прижаты к бокам, тесно, тепло, идеально.
Бакуго снова проводит рукой по груди, просовывая пальцы под воротник, все еще свободно обвивающий шею, и тянется к завиткам коротких волосков за ухом.
Шото больше ничего не может с собой поделать. Поднимает голову и, обхватив губы Бакуго, ловит из них выдох, прижимается языком к чувствительному месту под нижней губой, которое обнаружил около недели назад. Бакуго выдыхает в него, рука слегка сжимается, бедра сдвигаются.
Он снова падает на простыни, приоткрывает глаза и видит, что красный цвет глаз Бакуго почти полностью вытеснен темнотой зрачков. Он поднимает руку выше, поглаживая большим пальцем чувствительное к щекотке место у ребер. Бакуго дергается в ответ, привлекая внимание Шото к тому, что его собственное тело, кажется, чрезвычайно заинтересовано в их положении.
— Ты не против? — тихо спрашивает Шото, многозначительно сдвигаясь, чтобы Бакуго почувствовал, что он имеет в виду.
Каким-то образом его глаза расширяются еще больше, и Шото слышит звук где-то между глотком и стоном. Он понимает, что тоже чувствует твердость Бакуго на себе, в самом низу живота.
— Никаких, блядь, возражений, — бормочет Бакуго.
Шото с улыбкой качает головой, поднимает руку к лицу и проводит большим пальцем по предательской складке между бровями.
— Это хорошо.
— А ты?
Он отрывает взгляд от лица Бакуго и смотрит через комнату на стол, прежде чем осознает, что смазка закончилась на прошлой неделе и он еще не заменил ее новой. Он вздыхает.
— Нет. Но нам не обязательно это делать, — заявляет он, поворачиваясь назад. — Нам не обязательно вообще что-либо делать.
— Не вздумай, блин, возбудить и не дать, придурок, — рявкает Бакуго, свирепо глядя на него.
Шото фыркает. Близость делает взгляд шаловливым, детским и даже немного пугающим. Его фырканье только подливает масла в огонь, и Шото начинает смеяться, прикусывая губу в слабой попытке остановить себя.
Бакуго рычит на него, оскалив зубы. Он перестает смеяться, в животе екает. Этот звук оказывает на него такое поразительное воздействие.
По-видимому, осознав реакцию, Бакуго ухмыляется и одной из рук скользит от шеи к бедру. Шото вздрагивает, кусая губу, когда чувствует, как чужие пальцы тянут за шлевки штанов. Его обжигает горячее возбуждение.
Прежде чем он успевает сделать что-нибудь — кроме как сжаться сильнее — в ответ, Бакуго резко наклоняется и прижимает их рты друг к другу. Быстро просовывает язык в рот Шото, сражаясь с ним и кое-как отвлекая от легкого натяжения его молнии.
Он никогда раньше не делал ничего подобного. Он никогда никого не целовал до Бакуго, не чувствовал ничьих рук, кроме собственных. Он не совсем уверен, чего ожидать и как быть. Руки кажутся тяжелыми, словно он должен был что-то ими делать, кроме как хватать Бакуго за тонкую талию и притягивать его как можно ближе, но он не знает, что именно. Он чувствует себя неуклюжим и неопытным по сравнению с уверенными, сильными движениями Бакуго.
Он отстраняется, едва ли на пару сантиметров.
— Ты уже делал это раньше? — спрашивает Шото. Нервничает. Почти боится узнать ответ, но не знает почему.
Бакуго качает головой, и что-то в Шото чувствует облегчение.
— Нет. Думаю, ты тоже, раз уж у тебя такие неловкие проблемы, — ухмыляется он, и Шото ослабляет хватку, чтобы снова опустить руку. Даже не легкий шлепок, не удар. Они не причиняют друг другу вреда. Не так, не вне спаррингов. Вся суть их отношений — ситуации, обстоятельств, да как не назови — в том, что они нежны. Они не причиняют боли.
Он чувствует ухмылку Бакуго, когда тот наклоняется, чтобы целомудренно прижаться губами, а его рука в это время опускается еще ниже.
Шото замирает, ощущая, как рука обхватывает его через боксеры. Даже не заметил, как она оказалась у него в штанах. Бакуго толкает его нос кончиком своего:
— Скажи «нет».
— Да, — шепчет Шото в ответ, встречаясь с ним взглядом. Так близко он ничего не видит сквозь остаточную мутную серость левого глаза, но это не имеет значения.
Чужая рука мягко сжимает, и глаза сами закрываются, жар пульсирует в нем. Требуется секунда, чтобы прийти в себя, прежде чем Шото осознает, что высокий скулящий звук, который он слышит, исходит от него.