От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

„В чем дело? — спрашивал я. — Что за срочность?“

„Он хочет помочь нашему ребенку, — отвечала Джин. — Он святой“.

Действительно, Хьюз предложил доставить в Калифорнию на личном самолете и полностью за свой счет одного из лучших нейрохирургов в стране, чтобы тот осмотрел Дарию. Я, конечно, был ему очень признателен… и просто убит, когда хирург провозгласил, что вылечить Дарию невозможно. Но теперь Джин наконец начала понимать, что надежды нет; она согласилась, что пора подыскать для нашей дочери специальное медицинское учреждение с хорошими условиями, где ей был бы обеспечен профессиональный уход. (Дария и по сей день там живет — практически слепая, глухая, с тяжелой умственной отсталостью. Так и неизвестно, способна ли она узнавать окружающих[125].)

Решение поместить дочь в специальное учреждение далось нам с большим трудом, и оно еще больше отдалило нас с Джин друг от друга. Ситуация усугублялась постоянным присутствием Хьюза в нашей жизни. Вскоре я заметил, что, несмотря на вердикт нейрохирурга, его звонки не прекратились. Он был очень настойчив: „Вам звонил мистер Хьюз. Это срочно. Пожалуйста, перезвоните ему“. Я стал предполагать самое худшее.

Хьюз был серьезным соперником. От этого высокого, стройного брюнета с прилизанными, как у аргентинского жиголо, волосами исходило ощущение силы, власти и деланого безразличия. Одевался он небрежно, обычно в темный костюм и теннисные туфли (Хьюз был первым встреченным мной человеком, который одевался подобным образом — он утверждал, что это из-за проблем с ногами). Он говорил с утрированным техасским акцентом, который считал очень привлекательным. Все в нем казалось нарочитым, слишком очевидным и малоубедительным, но тем не менее работало на его образ.

У него была репутация человека, который использует, а потом бросает женщин. Как-то, в разгар нашей очередной ссоры, Джин бросила мне в лицо, что Хьюз сделал ей предложение: „Я хочу жениться на тебе. Разведись с мужем. Я люблю тебя“. С собой он принес большую шкатулку, полную драгоценностей. „Я дам тебе все, что ты пожелаешь, — сказал он, открывая шкатулку. — Бери что хочешь“.