От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

И один из них с издевательской ухмылкой ответил: «Наверное, принимает душ с Тайроном».

Это происходило сразу после истории с Олафом, когда в душе у меня еще не все улеглось, и он получил от меня по полной программе. Я шарахнул его об стену, потом схватил стул и начал размахивать им, круша всю мебель в комнате. Я словно сорвался с тормозов.

Наверное, позже, когда ко мне пришел успех, я бы так себя не повел. Но в тот момент я был очень уязвим, мне постоянно приходилось защищать свое достоинство.

Это был один из тех периодов жизни, когда каждый день до предела насыщен самыми разными событиями. Я работал в трех местах сразу, после обеда часто срывался в Санта-Аниту с Вальми, и именно в это время я познакомился с Мэрилин Монро.

Она была одной из многих старлеток, которые старались привлечь к себе внимание за ланчем в буфете студии, но даже тогда было видно, что она отличалась от остальных. Это ощущалось в ее походке, в том, как она двигалась. И тот вполне очевидный факт, что она не носила белья, тоже выделял ее из толпы фланирующих по буфету девушек. Наше общение началось, когда она как-то днем зашла в отведенное мне на студии помещение. Это было небольшое и не слишком уединенное бунгало, где я работал над эскизами. (Когда я хотел ускользнуть в Санта-Аниту, я опускал сетчатую штору и ставил мужской гипсовый бюст на то место, где должна была находиться моя голова. Это всегда срабатывало, хотя я не уверен, что студийные боссы так уж хотели подловить меня, раз я выполнял все требуемое качественно и в срок.)

Как бы то ни было, Мэрилин зашла в мое бунгало и сообщила, что получила небольшую роль и должна будет играть ее в одном из платьев, которые я делал для уже выпущенных картин Джин (костюмы после съемок часто отправлялись в общую костюмерную студии). Платье ей очень нравилось. Она хотела мне об этом сказать и попросить совета, как улучшить свою внешность — я считался мастером таких советов. Я начал подгонять платье по ее фигуре, и тут все само собой пошло-поехало… В общем, исход нашей встречи был предрешен с самого начала. Она была великолепна.

Эта девушка меня действительно заинтересовала. В ней уже тогда ясно были видны качества, которые позже принесут ей успех: нежность, ранимость, особого рода наивность, в которой, как в трехгранном лезвии, соединялись невинность, поощрение и способность легко поддразнивать вожделевших ее мужчин. Это было не просто еще одно роскошное тело — к телу прилагались мозги. И хотя она не принадлежала к моему любимому типажу изысканных, уверенных в себе женщин, я был уверен, что ее ждет большое будущее, и хотел, чтобы все поняли — я первый оценил ее по достоинству (я действительно был ею увлечен). Я пригласил ее на вечеринку, которую устраивали мы с Джин… без спутника, что показалось Джин вызывающим жестом. (Это приглашение, кстати, в какой-то степени помогло карьере Мэрилин, потому что в глазах влиятельных людей из мира кино, которые присутствовали на той вечеринке, выделяло ее из табуна старлеток, каждый день безуспешно выставляющих себя напоказ в студийном буфете.)