Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года
- Автор: фон Раупах Роман Романович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя: Международная Ассоциация «Русская Культура»
- ISBN: 978-5-00165-355-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Лик умирающего (Facies Hippocratica). Воспоминания члена Чрезвычайной Следственной Комиссии 1917 года». Краткое содержание книги:
«Лик умирающего» — не просто мемуары о жизни и деятельности отдельного человека, это попытка проанализировать свою судьбу в контексте пережитых событий, понять их истоки, вскрыть первопричины тех социальных болезней, которые зрели в организме русского общества и привели к 1917 году, с последовавшими за ним общественно-политическими явлениями, изменившими почти до неузнаваемости складывавшийся веками образ Российского государства, психологию и менталитет его населения. Это попытка, одного смелого человека, заглянуть в «лицо умирающего больного», коим было Российское государство и общество, и понять, «диагностировать» те причины, которые приковали его к «смертному одру». Это публицистическая работа, содержащая в себе некоторые черты социально-психологического подхода, основанного на глубоком проникновении в социальные, культурные, поведенческие и иные особенности российского этноса.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Государь и его семья жили в Царском Селе затворниками, приходившими в соприкосновение с внешним миром через круг придворных, который, как и всякая камарилья, в большинстве своем состояла из маленьких людей, боровшихся между собой на почве личных самолюбий и интриг. Большинство из них ненавидело Распутина, считая близость его к монарху придворным скандалом. Попытки открыть Государю и его супруге глаза на личность старца и те нелепые, иногда даже гнусные сплетни, которыми объяснялось влияние безграмотного сибирского мужика на назначения высших должностных лиц, делались Царю неоднократно. Упрямый Царь давал, однако, всем этим попыткам решительный отпор. Тогда одни, как адмирал Нилов покорно смирялись, другие, как генералы Дрентельн и Орлов, выходили из придворной среды и покидали столицу. Людей типа Дрентельна и Орлова были единицы, а типа адмирала Нилова36 — сотни. А так как всякое явление характеризуется признаками не случайными, а общими, то положение в придворной сфере надо определять не как единоличное, а как многоликое распутинство.
Среди правых всегда было мало людей, искренно преданных идее самодержавия. Во время распутинской эпопеи эти организации измельчали, а сильнейшая из них, союз Михаила Архангела в лице Пуришкевича стал в открытую оппозицию, и, по-видимому, подготовлял почву для дворцового переворота.
В хаосе внутренней жизни единственной точкой опоры, к которой с надеждой обращались все взоры, была Государственная Дума. Еще недавно считавшаяся черносотенной, Дума с 1-го ноября приобрела доверие широких масс.
По данным охранного отделения (доклад генерала Глобачева37) в самой Государственной Думе руководящее значение имели в то время не социалистические круги, а круги либеральной оппозиции. Объединяясь на лозунге «борьба за Думу», оппозиция эта, однако, резко расходилась в вопросе о конечной цели этой борьбы. Одна группа, примыкавшая к прогрессивному блоку38 с Милюковым во главе, ставила задачей вынудить Царя передать Государственной Думе всю полноту власти и установить ответственное министерство из лиц, «доверием народа облеченных». Милюков и его единомышленники были совершенно убеждены, что «истинный парламентаризм по английскому образцу» сразу обратит Россию в «свободную страну» и создаст те необходимые условия, при которых «все образуется». Профессор истории, очевидно, упускал из виду, что недавнему еще крепостному рабу можно было, конечно, дать право законодательствовать и управлять, но что сделать из него в один день свободного гражданина было невозможно.
Вторая думская группа, с А. И. Гучковым во главе, смотрела более трезво на вещи. Умный Гучков хорошо понимал, что политический строй страны создается не профессорами, а историей, а потому лучшим выходом из положения ему представлялся не английский парламентаризм, а дворцовый переворот. При малолетнем Государе власть могла бы быть сосредоточена в руках сильных и волевых людей без ломки всего государственного строя.
Социал-демократические группы большевиков, объединенцев и интернационалистов-ликвидаторов, по данным генерала Глобачева, заняли выжидательную политику, считая, что создавшаяся обстановка логически должна привести страну к стихийной и даже анархической революции, «когда не будет ни времени, ни места для осуществления вожделений К. Д. (конституционно-демократической партии39)».
Однако, когда и как это произойдет — ни одна из их политических групп не предугадывала, и в собранных Чрезвычайной Следственной Комиссией материалах не имеется никаких указаний на существование у какой-либо партии или отдельных лиц плана определенных действий или какой-либо организации, имевшей целью направить всеми ожидавшиеся чрезвычайные события по тому или другому руслу.
Рост дороговизны, исчезновение продуктов и неудачные меры борьбы с этими явлениями с каждым днем увеличивали и недовольство правительством, и поиски выхода из становившегося все более и более напряженным положения. Говорили о «Думской петиции», о тайной организации офицеров, готовящих «дворцовый переворот», прелюдией которого считали убийство Распутина. Обыватель, озлобленный повышением цен и все большим исчезновением с рынка продуктов первой необходимости, ругал самыми нецензурными выражениями все правительственные мероприятия. Озлобленность была такая, что самые прекраснодушные люди стали верить в спасительность политических убийств, а появившиеся как грибы после дождя, такие газеты как «ЛУЧ»40, «ЛЕТОПИСЬ»41, «ДЕНЬ»42, «РУССКАЯ ВОЛЯ»43 и другие, с крайне оппозиционными статьями, покупались нарасхват. На фабриках и заводах начались сходки и забастовки, которые, хотя и имели случайный, неорганизованный характер, тем не менее требовали иногда вмешательства полиции и сопровождались насильственными против нее действиями.