Бумажный дворец [litres][The paper palace]

– Элинор? – зовет слабый растерянный голос. – Элинор? Это ты?

Я хватаю телефон.

– Ба, я здесь! – кричу я, испугавшись, что она уже повесила трубку, как будто мой голос может остановить ее руку в воздухе.

Теперь, когда дедушка умер, папа и его сука решили забрать бабушку Миртл с ее фермы в Коннектикуте и отдать в дом престарелых. Причем не в хороший, где есть большой круговой въезд, кусты душистой бирючины по обочинам дороги и добрые медсестры, которые укутывают тебя одеялом, приносят горячий суп и читают тебе вслух. А в какую-то дыру в Данбери, где пахнет мочой и за стариками за мизерную плату ухаживают санитарки, – унылое здание из шлакоблока, с грязными полами и коричневыми коридорами без окон.

Я дала ей слово, что не допущу этого. Она останется в собственном доме. Она уже сказала папе с Мэри, что им не нужно будет платить за круглосуточную сиделку, если до этого дойдет. Она еще как огурчик. Сама в состоянии о себе позаботиться. По соседству есть девочка, которая может ходить за продуктами, делать легкую уборку и приносить почту из ящика у подножия холма. Бабушка справится. Потому что именно это больше всего тревожит папину суку: как бы потенциальное наследство не ушло на сиделок. Папа обещал, что не будет трогать бабушку, если я найду решение, которое всех устроит. Они беспокоятся, что она упадет, говорит он, и не готова ли я проводить с ней каждые выходные, чтобы подменять девочку? «Я сделаю все, что потребуется», – отвечаю я.

– Элинор, – говорит бабушка дрожащим голосом. – Это ты?

– Да, это я, ба.

– Мне страшно. – Она плачет. Я никогда раньше не слышала, чтобы она плакала.

– Ба, в чем дело? Что случилось?

– Я не знаю, где я, – всхлипывает она.

– Ба, не плачь, пожалуйста, не плачь.

– Меня привезли сюда. Здесь холодно. Не могу найти ночник. Где все? Мне так страшно, Элла. Пожалуйста, забери меня отсюда.

Меня затапливает волной багрово-красной ярости.

– Погоди. Где ты, ба? Кто тебя перевез?

– Не знаю. Не знаю. Они пришли и забрали меня сюда. – Ее голос звучит совсем слабо, по-детски.

– Кто пришел?

– Мэри и ее друг. Она сказала, что у меня подскочило давление. Сказала, что записала меня на прием к врачу. Я позвонила Генри. Он велел мне ехать с ней. Не знаю, что делать. Где мое одеяло?

– Ба, мне нужно позвонить папе. Я со совсем разберусь. Тебя выпустят сегодня же. Не волнуйся.

– Здесь так темно. Окон нет. Не могу дышать. Приезжай скорее! – В ее голосе слышны растерянность, паника, словно она лошадь, привязанная в горящем стойле.