Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Год: 2008
- Язык: русский
- Год: М.: Наука, 2008. - 476 с.
- ISBN: 978-5-02-035966-6
- Жанр: История
Электронная книга - «Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 — июнь 1941 года». Краткое содержание книги:
Для историков, политологов и более широкого круга читателей.
Как видим, союзники были весьма встревожены поездкой Сараджоглу в Москву и перспективой заключения турецко-советского договора, опасаясь, что он может ослабить их позиции на Балканах и в Черноморском регионе. Но задача мобилизации всех сил против Германии была явно важнее маневров вокруг СССР. Кроме того, и Лондон, и Париж тревожили колебания турецкого руководства. Видимо, в этих столицах были склонны к этому договору, только бы он привел к снижению степени согласия между СССР и Германией.
Тем временем турки продолжали свою игру. 20 же сентября Массигли уведомил Даладье о реакции турецкого правительства на доводы французской стороны. Сараджоглу заявил, что не в его власти изменить что-либо в отношении визита в Москву, но добавил, что нет оснований говорить о каких-либо изменениях в политике Турции. «В присутствии моем и посла Англии, — писал Массигли, — турецкий представитель заявил, что все, что может быть нам предложено в Москве и что будет разделять нас с Францией и Англией, будет нами отклонено[418]. Со своей стороны посол также уверял Даладье, что не видит причин для беспокойства в отношении визита Сараджоглу в Москву[419].
В течение нескольких дней турецкие представители продолжали заверять французских и английских дипломатов, что они не имеют намерения менять свой политический курс и не допустят на предстоящих переговорах в Москве никаких шагов, нарушающих заключение договора с Францией и Англией[420]. Стремясь всячески успокоить правительство этих стран, турецкие официальные лица даже заговорили о возможности парафирования Тройственного договора накануне отъезда Сараджоглу в Москву с целью убедить их в том, что вне зависимости от результатов предстоящих переговоров, Турция подпишет Тройственный договор.
С такими настроениями Сараджоглу отбыл в Москву. Но вскоре возникло еще одно обстоятельство, на которое немедленно отреагировали и в Лондоне, и в Париже. После начала советско-турецких переговоров в Москву прибыл Риббентроп для встреч с советскими руководителями.
Массигли, сообщая об этом в Париж, отметил, что он уже обсуждал этот вопрос в турецком МИД. Турецкие дипломаты пытались успокоить его, сказав, что, видимо, советские дипломаты хотят потребовать от Сараджоглу ограничить обязательства перед Англией и Францией. Массигли назвал это «неприемлемым»[421].
Таким образом, в этой сложной конфигурации Турция оказалась в фокусе разных тенденций, под нажимом Парижа, Лондона, Москвы и Берлина.
Перед советскими руководителями встала задача определить позицию СССР. Конечно, она не была стратегической, но имела важное значение в период после заключения пакта с Германией.
Выше отмечалось о совпадении сроков пребывания в Москве Сараджоглу и Риббентропа. На переговорах с Риббентропом 27 сентября зашел разговор о Турции. Сталин, как уже говорилось, заявил, что «турки не знают, чего они хотят». Он согласился с мнением Риббентропа, что лучшим выходом является абсолютный нейтралитет Турции. По словам Сталина, если пакт о взаимопомощи между СССР и Турцией будет содержать с турецкой стороны оговорки, касающиеся Англии и Франции, а с советской — о Германии, то он вообще не будет иметь никаких внешних последствий, если только не говорить о Болгарии, «…если Турция будет упорствовать в своем странном поведении, то, возможно, возникнет необходимость проучить турок»[422].
В последний день переговоров Риббентроп спросил Сталина о переговорах с Сараджоглу. Советский лидер ответил, что еще не встречался с ним за неимением времени, тем самым дав понять, что сомневается в заключении договора о взаимопомощи[423].
418
Ibid. P. 179.
419
Ibid.
420
Ibid. P. 206–207, 218–222.
421
Ibid. P. 254.
422
ДВП. T. XXII. Кн. 2. C. 611.
423
Там же. C. 614.