Письма с Первой мировой (1914–1917)

Киев, 26-го апреля 1915 г.

Милая Шурочка, вот я опять вернулся в Киев. Какой я, правда, стал путешественник! Какая подвижность! Я уже смеюсь, что для меня теперь одинаково легко, что переулок перейти, что в Москву съездить!.. А только опять спать хочется! Опять засну сегодня богатырским сном.

А писем от тебя почему-то еще нет, да и вообще нет никаких писем. От родителей ни слуху, ни духу. Как у них там? Вероятно, чувствуют себя неважно.

Расскажу о своих впечатлениях. Приехал я в Винницу третьего дня рано, но уже никого не застал, все были на работе. Я немного привел себя в порядок и пошел в госпиталь. Конечно, всеобщее изумление. Выразили все на своих лицах удовольствие, даже Клавдия Петровна (сестра милосердия. – Сост.). Работы у них сейчас много, около 500 человек больных! И справляются они втроем довольно быстро, к часу дня работа заканчивается.

Своим главным врачом они остались очень довольны. Он оказался именно таким, каким я себе его представлял: очень спокоен и уравновешен (после П[етра] П[етрови]ча-то!), лишних слов не говорит, не в свое дело не вмешивается, весьма деликатен и предупредителен (предлагал заменить дежурного, если тому хочется уходить!), требует, чтобы работа была сделана, но кем, в каком порядке и с соблюдением каких формальностей, – это ему совершенно безразлично. Одним словом, он оказался прямо-таки идеальным главным врачом. Вдобавок к нему приехала его жена, и они с ней даже не показываются, столуются отдельно, занимают отдельную квартирку в две комнаты. Я очень рад за товарищей и от души их поздравил.

Когда Рафаил кончил, я с ним пошел на его квартиру, где он устроился со своей семьей. Там я и оставался до 7-ми часов вечера. Присмотрелся я немного к его семейной жизни, сравнивал, мысленно критиковал. И что ты думаешь, Шурочка? Пришел к очень утешительным для нас с тобой результатам: далеко им до нас! Ведь вот они друг друга любят, это несомненно, и все-таки это их не предохраняет от раздражительного тона, от постоянного разногласия… Не хватает им чего-то! И капризная она у него! И детей своих она систематически не воспитывает, а портит.

Рафаил слишком мягок, чтобы взять определенный курс. Он только нервничает, пробует настоять на своем и сразу сдает. <…> Попади ребятки в хорошие руки, они были бы славные, как, впрочем, все дети. Я с ними целый день возился, и они сразу ко мне привыкли. Жена Рафаила даже заметила, что мне следовало бы завести своих собственных!.. Ты как на это смотришь? <…>