Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Вместо первоначального, довольно широкого распространения по всей стране гугеноты оказались теперь преобладающей (или значительной) силой лишь в некоторых юго-западных провинциях: Пуату, Сентонже, Гиэни, Гаскони, Лангедоке, Беарне, а также в Дофинэ. Размещенный на юго-западе основной комплекс гугенотских областей соединялся с окраинным восточным Дофинэ через область Виварэ (на правом берегу Роны, между рекой и Севеннскими горами), имевшую вследствие этого большое стратегическое значение.

Это были по преимуществу приморские и горные районы. Многие из находившихся в них городов (около сотни) были гугенотскими крепостями (places de sûreté) с постоянными гарнизонами. Считалось, что эти крепости даны гугенотам как прибежище от возможных преследований со стороны католиков. Отчасти так оно и было, но лишь отчасти. Фактически же эти города были изъяты из ведения королевской власти. В крупных центрах хозяином был городской совет, в средних и мелких — гугенотские вельможи и дворяне, передававшие эти города по наследству.

Всего в ту пору во Франции было около 800 кальвинистских общин (так называемых церквей, églises), в которые входило 350–400 тысяч семей, т. е. примерно 7–8 % всего населения. Из этого числа 70–75 % приходилось на долю юго-западных провинций и Дофинэ, около 15 % — на долю Нормандии и Бретани. В остальных областях общины насчитывались единицами.[307] Севернее Луары у гугенотов не было своих крепостей.

Во многих местах гугенотских провинций католический культ исчез уже в 1560-х годах; в других (главным образом в крупных городах) сохранились немногочисленные католические церкви. Кое-где небольшие группы католиков собирались в загородных капеллах. Разумеется, и на «гугенотской территории», в самом ее сердце, находились твердыня католицизма — Тулуза, другие крупные католические города (Бордо, Гренобль; и крепости во владении католических вельмож и дворян. Но не они определяли в конечном счете общую картину в этих провинциях.

В начале XVII в. гугенотская партия заметно поредела. Переход в католичество гугенотских дворян принял значительные размеры, особенно в тех областях (Бретани, Провансе, Бургундии, Шампани), где у гугенотов не было своих городов и крепостей.[308] Правительство и местные власти очень это поощряли.[309] Нередко инициатива исходила именно от них, ибо отказ от кальвинизма в подавляющем числе случаев касался не только вероисповедания, но и — притом в первую очередь — материальных интересов. Гугеноты обращались в католичество в тех случаях, когда им предоставлялись пенсии, офицерские и придворные должности, а захваченные ими в период гражданских войн XVI в. церковные бенефиции выкупались или возмещались другим имуществом. Чиновникам давалось дворянское звание, пасторам — пенсии и денежные вознаграждения.[310]

Дворяне-гугеноты находили для себя поучительные примеры в поведении своих вельмож. Изменил гугенотам внук адмирала Колиньи, маршал Шатильон. В 1621 г. отрекся вождь гугенотов Дофинэ, герцог Ледигьер, получив за это шпагу коннетабля (т. е. заняв высшую военную должность). Наиболее жестко и последовательно преследовал гугенотов в 1620-х годах принц Конде, сын и внук главных вождей французских кальвинистов в XVI в. Следует учесть, что за обращением в католичество какого-либо видного гугенотского дворянина (не говоря уже о знати) следовали такие же действия со стороны членов его семьи и дворянской клиентелы.[311] В итоге в гугенотских общинах сокращалось число членов; для оставшихся расходы на содержание общины становились обременительными.[312]