Французский абсолютизм в первой трети XVII века
- Автор: Люблинская Александра Дмитриевна
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: История
Электронная книга - «Французский абсолютизм в первой трети XVII века». Краткое содержание книги:
В период междоусобиц 1614–1620 гг. гугенотские гранды и дворяне, вступая со своими католическими собратьями по сословию в союз, направленный своим острием против правительства, так и не смогли привлечь на свою сторону гугенотские города. Те были настроены роялистически и не хотели смуты. Их экономические интересы — при условии сохранения за ними налоговых привилегий и самоуправления — связывали их с центральной властью.
Благодаря этим привилегиям большие города (Ларошель, Монпелье, Монтобан, Ним и другие) все еще сохраняли независимость городов-республик. Вместе с тем они получали немалые преимущества от своего существования внутри крупного централизованного государства, правительство которого во внутренней и внешней политике учитывало до известной степени их интересы. В совокупности эти условия были очень благоприятны для развития гугенотской буржуазии. Весьма показателен в этом плане блестящий расцвет Ларошели как раз с конца XVI в. и до 1628 г. Город не платил никаких королевских налогов;[317] его таможенный режим весьма способствовал росту торговли, ибо пошлины с экспортируемых товаров не превышали 1.1 %, а с импортируемых они были еще ниже. Товары ларошельских купцов были освобождены от всяких пошлин.[318]
Однако гугенотские города раздирались внутренней социальной борьбой, и чем крупнее и богаче был город, тем более резко она проявлялась. Примерами тому могут служить как города Лангедока (о чем дальше будет речь), так и Ларошель, «царица и хозяйка всех прочих гугенотских городов».[319]
Городской совет Ларошели состоял из 100 членов: мэра, 48 «пэров» (наиболее видных горожан) и 51 «буржуа». Это была олигархия богатейших купцов-арматоров. До 1610-х годов их власть в городе была полной. Затем образовалась сильная оппозиционная партия, называвшаяся «свободными горожанами» (francs bourgeois). Во главе ее стояла группа сравнительно недавно разбогатевших купцов, не входивших в правящую олигархию. Они опирались на враждебные последней народные массы, среди которых, как во всяком большом порту, было много чернорабочих, грузчиков и т. п., чье положение всегда было очень необеспеченным. Народ в городе вообще был фактически отстранен от городских дел и бесправен. Несколько радикально настроенных пасторов также входили в оппозицию. Последняя добилась значительных успехов. Она имела своего представителя в каждом приходе и смогла ввести в городской совет шестерых своих членов, называвшихся синдиками и трибунами; они ежегодно выбирались и смещались народом. Большой и богатый город (в нем насчитывалось более 120 купцов-арматоров с капиталом по 100 тыс. экю — огромная сумма для того времени) был во власти ожесточенных внутренних распрей.[320] Такая же ситуация, только в несколько ослабленном варианте, характерна для всех гугенотских городов.
Противоречия между дворянством и городами, противоречия в городах между буржуазией и народными массами — все это было известно во Франции каждому, кто интересовался политикой, и в первую очередь, разумеется, правительству.
Но прежде чем перейти к изложению событий, необходимо отдать себе ясный отчет, насколько парадоксальным было наличие гугенотской республики внутри французского королевства в условиях Европы начала XVII в.
К этому времени Реформация в основном уже завершила свой поступательный ход, а Контрреформация — свои частичные успехи. Конфессиональная карта Европы приняла достаточно четкие контуры, сохранившиеся (в главных чертах) и в дальнейшем. Их нельзя полностью отождествлять с контурами, определявшими капиталистическое развитие Европы, и тем более нельзя класть их в основу при рассмотрении международных отношений того времени. Особенная осторожность нужна при анализе положения в тех странах, где в реформацию (лютеранскую или кальвинистскую) были втянуты значительные массы реакционного родовитого дворянства и владетельные князья. Но со всеми этими оговорками учет конфессиональных моментов совершенно необходим. Он значил многое как для политической борьбы, так и для положения инаковерующих меньшинств в отдельных странах.
Кальвинистские государства (Голландия, Шотландия, Женева, немецкие княжества) были нетерпимы к католикам. Англиканская Англия также отнюдь не отличалась веротерпимостью. Лютеранские страны (Дания, Швеция, немецкие княжества) были нетерпимы и к католикам и к кальвинистам.
317
С. Malingre, ук. соч., стр. 259.
318
Е. Тrосmé et М. Dеlafоssе. Le commerce rochelais de la fin du XV s. au début du XVII s. Paris, 1952, стр. 24, 44.
319
C. Malingre, ук. соч., стр. 258.
320
Там же, стр. 258, 259. — Офицер-гвардеец Фонтене-Марейль, посетивший Ларошель летом 1620 г., отметил, что на деле свобода этого города призрачна, ибо между советом и народом нет согласия ни в чем и обе стороны непрестанно следят друг за другом (Fontenay-Mareuil. Mémoires. Collection Michaud et Poujoulat, 2 série, t. 5, Paris, 1837, стр. 154).