Французский абсолютизм в первой трети XVII века

Гугеноты сохраняли свою республиканскую организацию внутри французского королевства. Именно это сочетание республиканских форм с военной силой и притом в пределах более или менее четко очерченной территории дало основание говорить о «государстве в государстве», что означало отнюдь не монархию внутри монархии. Это было своеобразное сосуществование республики с абсолютной монархией.

К 1620 г. гугенотские провинции были объединены в несколько округов (cercles). На окружных собраниях, происходивших раз в 3 года (или по мере надобности), избирались депутаты на генеральную ассамблею, где обсуждалось положение вещей, составлялся наказ для представления правительству и избирались полномочные представители при особе короля, наблюдавшие за исполнением Нантского эдикта. Несмотря на все старания, гугенотам не удалось после смерти Генриха IV расширить свои привилегии и права (например, получить новые крепости, увеличить гарнизоны и т. п.). Им удалось лишь явочным порядком создать эти округа, что дало им большую свободу действий в пределах своей территории и содействовало большей спаянности отдельных провинций.

Характерно, что церковная организация гугенотов тоже была республиканской. В ней была известная аналогия со структурой кальвинистских общин в Голландии на раннем этапе развития там реформации и борьбы за независимость, пока еще не созрела и не оформилась политическая республиканская форма, государственного строя и пока ее заменяла (и подготовляла) республиканская организация церкви. Гугенотские пасторы (называвшиеся министрами) были вместе с тем и крупными политическими деятелями, возглавлявшими территориальные ячейки (церковные общины) гугенотской организации. На ассамблеях и вообще в партии они играли очень важную роль, направляя те ее слои, которым современники-католики давали наименование «самых мятежных» (les plus factieux). Гугенотские вельможи (Бульон, Ледигьер) стремились ослабить влияние пасторов, умалявшее их собственный вес в партии, и нередко вели с ними борьбу, отрицая за ними право составлять на ассамблеях отдельную группу, помимо дворян и городов.[316] Многие земли и дома, бывшие ранее собственностью католической церкви, находились более полувека во владении пасторов.

Для правильной оценки внутреннего положения в партии важнейшее значение имеет учет соотношения в ней социальных сил. Между городами, с одной стороны, и знатью и дворянством — с другой, единение никогда не было особенно прочным. Их скрепляли единство веры и необходимость единой организации для защиты своих привилегий. Но во всем остальном интересы их были зачастую совсем различны.