Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

Между тем Парижскому парламенту предстояло утвердить третью королевскую декларацию, доставленную ему 14 июля Гастоном Орлеанским. Она гласила, что впредь не будет взиматься никаких поборов иначе как по эдиктам, «верифицированным должным образом». Главным для правительства было, чтобы этот принцип (соответствовавший ст. 3 предложений ПСЛ), совершенно неизбежный в той обстановке, не имел обратного действия, что поставило бы под удар всю систему косвенных сборов. Но именно к этому сводилось уже заключение коронных магистратов парламента по представленному проекту: все незаконно введенные сборы подлежат немедленной отмене. Незаконным же парламентарии считали всякое косвенное обложение, санкционированное только Государственным советом или Большой канцелярией. Сложнее обстояло дело со сборами, прошедшими регистрацию не в парламенте, а в других верховных палатах. Эдикты о сборах со ввоза товаров в Париж (а именно они в основном занимали внимание парламентариев) были почти все зарегистрированы в Налоговой палате. Между тем среди парламентариев было распространено мнение, что право верифицировать в строгом смысле слова королевские эдикты принадлежит только парламенту, а другие верховные палаты эти акты лишь регистрируют и следят за их исполнением. Постановление 20 июля, принятое по предложению Брусселя[446], утверждало верховенство парламента, не вступая в конфронтацию с его союзниками. Оно отменило все незаконные поборы, запретив собирать их «под страхом смерти», а собирание налогов по эдиктам, регистрированным в Налоговой или Счетной палатах, продлевалось на 1648–1649 гг. (если только война не окончится раньше), а тем временем парламентской комиссии предстояло составить «тариф» (или «панкарту») сборов со всех ввозимых в Париж товаров и припасов (сам Бруссель был назначен одним из двух членов этой комиссии).

Радикально изменив этими поправками смысл королевской декларации, парламент решил ее в таком виде верифицировать, но все же проявил осторожность, постановив воздержаться от ее публикации, пока не будет составлен и утвержден новый «тариф». Угроза антиналоговых волнений в самой столице привела к этой победе умеренности — обеспеченной, впрочем, лишь небольшим большинством голосов.

Правительство было не прочь воспользоваться страхом своих кредиторов перед перспективой судебного преследования, по сравнению с которым выглядели меньшим злом крупные финансовые потери. 18 июля Госсовет отсрочил все платежи по займам, ассигнованные на доходы от всех королевских налогов; лишившиеся этих выплат, финансисты могли рассчитывать только на выкуп вложенных ими капиталов в неопределенном будущем, когда это сочтет возможным Государственный совет, и, естественно, при законном проценте (при каких бы ростовщических процентах эти займы ни заключались)[447].