Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

Итак, правительство получило передышку на 12 дней. Но никаких иллюзий у министров уже не оставалось: предстояла новая схватка с парламентом, и к ней надо было готовиться. 14 августа Мазарини отправил французскому делегату на Вестфальском мирном конгрессе, своему верному клиенту Абелю Сервьену письмо, выдержанное в откровенном тоне[460]. Он писал, что внутреннее положение Франции как никогда заставляет желать мира. «Парламенты королевства, подражая парижскому, считают своим долгом и правом, не опасаясь наказания, принимать выгодные для себя решения, нижестоящие трибуналы тоже осмеливаются с них обезьянничать. Отовсюду только и слышно о неповиновении и покушениях на королевских откупщиков и тех, кому они поручили собирать их деньги. Народу начинают нравиться послабления и злонамеренно внушаемые ему надежды, что он не будет платить почти ничего, и единственным лекарством от этой болезни может быть только насилие, которое подчас бывает гораздо хуже самой болезни». Все это привело к финансовому краху: «Кредит иссяк, источники денежных поступлений истощились, и закрылись все кошельки».

Но правительство не намерено терпеть этот разброд и вскоре примет свои меры. Следует многозначительная фраза: «Но дела еще не испортились в такой степени, чтобы их нельзя было исправить в один момент (en un instant); принятое решение заставить каждого (и особенно Парижский парламент, если он пойдет против воли короля, выраженной в его декларациях) вернуться к исполнению его долга могло бы очень легко произвести усмиряющий эффект».

Значит, уже было принято решение о внезапном, ошеломляющем ударе, который власть нанесет по оппозиции; речь могла идти только о том, когда же он будет нанесен.

Как мы видели, Мазарини особенно беспокоило подражание Парижу со стороны провинциальных парламентов. Прослышав, что впредь законными будут считаться только поборы, должным образом верифицированные, они, как и парижане, решили придать этому закону обратную силу и принялись изучать, какие именно налоги подлежат отмене. Бордосский парламент приостановил взимание добавок к местному таможенному сбору («convoi de Bordeaux»)[461]; при регистрации 6 августа королевской декларации об отзыве интендантов по примеру парижан заявил о необходимости снижения тальи в 1647–1649 гг. на 25 %; многие парламентарии настаивали на роспуске конкурирующей с ними Налоговой палаты Гиени «как учрежденной без законной верификации и к их ущербу»[462]. Мазарини в письме от 15 августа губернатору Гиени д'Эпернону (тогда еще поддерживавшему сносные отношения со своим парламентом) посоветовал воздействовать на бордосцев угрозами: «Против них можно было бы применить целые армии, которые освободятся к концу кампании, и Вы можете воспользоваться этим доводом в интересах королевской службы»[463].