Парламентская Фронда: Франция, 1643–1653

Итак, было решено, что канцлер срочно составит проект королевской декларации, который будет обсужден на заседании того же состава у Гастона 10 июля, а на другой день представлен в парламент. В заключение парламентарии ходатайствовали о прощении репрессированных членов Большого Совета и Налоговой палаты, а также брошенных в Бастилию «казначеев Франции». Это было обещано, и обещание исполнено к 10 июля.

Пора было изгонять «козла отпущения». 9 июля д'Эмери был смещен с поста сюринтенданта финансов и получил приказ немедленно выехать в одно из своих имений, что им и было исполнено. Никто не жалел об опале этого «толстого кабанчика, умного и порочного» (по характеристике Моттвиль)[428], который не стеснялся афишировать свое богатство.

В тот же день сюринтендантом был назначен маршал Франции Шарль де Лапорт, герцог де Ламейрэ (1602–1664), занимавший пост главного начальника артиллерии. Тем самым была возобновлена традиция назначать главой финансового ведомства видного военного, в чем была своя логика, поскольку траты на армию были основными статьями расходной части бюджета. Правда, парламенту не могло понравиться то весьма устраивавшее Мазарини обстоятельство, что маршал был двоюродным братом Ришелье. Однако явная некомпетентность Ламейрэ в делах финансового управления заставила тогда же назначить по «комиссии» двух фактических управляющих из числа государственных советников, получивших звание «директоров финансов». Ими стали Этьен д'Алигр (1592–1677; с 1674 г. канцлер Франции) и Антуан Барийон де Моранжи (1599–1672; брат скончавшегося в тюрьме лидера оппозиции Жан-Жака Барийона — явный жест дружелюбия, адресованный парламенту).

Новому сюринтенданту уже на другой день, 10 июля, представился случай показать твердую хватку военного человека, когда около дюжины обладателей придворных должностей, не получавших жалованья по ассигнациям, выписанным на один из откупов уже упомянутого Табуре, вломились в дом финансиста, принялись выносить оттуда ковры и захватили в заложники самого хозяина. Маршал Ламейрэ явился на место происшествия и усмирил бесчинства, посоветовав недовольным обращаться в суд[429].

На утреннее заседание парламента 10 июля явилась депутация бюро «казначеев Франции». Принципиально важным было их обещание не пересматривать нормы раскладки тальи на 1648 г., установленные интендантами; тем самым как бы отводилось возражение, высказанное Сегье на «конференции» 8 июля (если его можно было отвести без учета мнения налогоплательщиков). Они заявили, что не претендуют ни на возвращение им секвестрованной части жалованья за прошлые годы, ни на выплату жалованья за 1648 г. (отказавшись таким образом от воинственного характера циркуляра бюро от 23 мая), но просят на будущее восстановить их жалованье на уровне «3 кварталов» (75 % от нормы), как у Счетной палаты, членами которой они себя считали[430].