![Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
побольше и поменьше. Рита заметила, что ложек почти ни
у кого не было. Баланду пили через край, гущу вылавливали
корочкой хлеба или руками. Тем, кто поел, в третьем окошке
выдавали по черпаку воды. Ее лили в грязную посуду. А раз
датчица, как и повар, заученно твердила два слова:
— Отходи, следующий, отходи, следующий.
— Попроси посуду у тех, кто поел, — надоумила Риту ка
кая-то женщина.
— Стыдно просить, — пробормотала Рита.
— На целый день угонят... Душно в тайге. Не поешь, с
ног свалишься.
— Попросим, Рита. Она права. Глянь-ка, банка большая,
как у Ефросиньи, на всех трех хватит, — воскликнула Аня,
— дай, тетенька, банку, новенькие мы, вернем, — упрашивала
Аня. Хозяйка банки подозрительно посмотрела на Аню и по
крепче прижала банку к груди.
— Не дам, — прошамкала она пустым беззубым ртом.
— Дай, милая, я никуда не задеваю.
— Возьми мою! — услышала Рита голос Ефросиньи. —
На четырех бери, вместе поедим.
— Банка-то зеленая внутри, — заметила Аня.
177
— Я ж вчера тебе говорила, что из-под краски, поживей
беги, не успеем поесть.
Вскоре все четверо пили из банки по очереди.
— Вы не рассиживайтесь, а то воды набрать не успеете,
— предупредила Ефросинья.
Но расторопная Аня успела получить воду, пахнущую бо
лотом и гнилью.
— Строиться по пяти! — закричали надзиратели.
— Хоть бы нынче поменьше молились идолу окаянному,
— прошептала Ефросинья.
— Какому идолу? — не поняла Рита.
Ефросинья не успела ответить.
— Что стоишь как дохлая? Команду не слышала? — заорал
надзиратель и с размаху ударил Ефросинью по голове. Женщи
ны бежали к воротам, на ходу позванивая ржавыми мисками,
жестяными банками, неуклюжими котелками. Они с опаской
оглядывались на надзирателей и почти каждая стремилась
попасть в середку.
— Не становись, девушка, с краю, — услышала Рита чей-то
голос.
Ритина пятерка стояла почти во главе длинной колонны.
Кряжистый скуластый лейтенант лет сорока нетерпеливо мах
нул рукой. Когда он заговорил, колонна замерла.
— Ноне вы пойдете работать на дорогу, — заметно окая,
начал лейтенант. По всему строю женщин, от головы до хвоста
колонны, пронесся облегченный вздох. Лейтенант помолчал,
набрал полную грудь воздуха и продолжил напутственное сло
во. — Не все. Только две бригады. А остальные — корчевать
пни. Нормы, значить, вы должны выполнить и перевыполнить
на сто двадцать три процента. — Слово «процента» лейтенант
растянул и сделал ударение на «о». Оно прозвучало как про-6-цента. — Кто, значить, того, норму перевыполнит, на сто грам
мов хлеба больше. Вечером добавочный черпак воды. Лошадям
чижило воду вам возить. Они тоже имеют право на отдых.
Лошадь — скотина полезная. А вы?.. Кто вы есть? Вы — враги
народа, саботажники, недобитые буржуи, пособники мировых
капиталистов, убийцы и еще, значить, хуже. Советска власть
учила вас, воспитывала, а вы ей нож в спину. Тут, в лагере,
советска власть — мы. И мы вас всех, как есть, перевоспи178
таем. Не выполните норму, на карцерный паек посажу. Рабо
тать так, чтоб дым из всех дырок шел, дыхательных и прочих.
Мы вас научим Родину любить pi вождя. И чтоб никаких анти
советских разговоров. Узнаем — заплачете. На кого пожалует
ся конвой, что не захотел, значить, выполнить требования
конвоя на работе, живым в зону вернется — не прощу. Рабо
тать, работать и еще раз работать, — последние слова лейте
нант произнес торжественно и громко, явно кому-то подражая.
Брови его сурово нахмурились, он придирчиво и спесиво по
смотрел на женщин и махнул рукой надзирателям.
— Разбиться на бригады! — приказали надзиратели.
— А нас куда? — спросила Аня.
— Вчера ничего не сказали, — недоумевала Елена Ар