Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»

Но пьяные солдаты представляли опасность не только для материальных памятников Зимнего. Закономерная точка была поставлена в истории женского батальона, охранявшего дворец. Созданный в 1917 году по инициативе М. Бочкаревой и с «благословения» А.Ф. Керенского женский батальон смерти должен был самим фактом своего существования поднять мужчин на ратный подвиг и продемонстрировать патриотический потенциал российских граждан. Однако пьяным солдатам в ночь с 25 на 26 октября нужна была демонстрация совсем другого. Очень скоро по городу распространилось известие о том, что несколько женщин-солдат были изнасилованы пьяными красногвардейцами. В газетах сообщалось, что английский военный агент майор Нокс специально приезжал в Смольный с просьбой принять меры к ограждению женского батальона от насилия[361].

Следует отметить, что досталось и юнкерам. Один из них вспоминал: «Во время обстрела Зимнего дворца жертв среди юнкеров было не много, но после того, как мы были арестованы, многие из товарищей были убиты, ранены или избиты»[362].

Большевики не любили вспоминать, что солдаты и матросы, «бравшие Зимний», вынесли оттуда ценные предметы искусства. Но, например, «Известия» от 4 ноября в заметке «Вещи из Зимнего» сообщали, что в комендатуру Зимнего дворца была доставлена милицией бронзовая ваза, отобранная у солдата Преображенского полка[363]. В эсеровском «Деле народа» 6 ноября появилась статья «Грабеж доказан», в которой отмечалось, что в городе расклеены объявления от «комиссаров (Ятманова и Мандельбаума) для защиты музеев и художественных ценностей»: «господа комиссары «убедительно просят» полковые и флотские комитеты Петрограда принять меры «к возвращению» в Зимний дворец художественных предметов, представляющих большую историческую ценность, исчезнувших из Зимнего дворца в ночь с 25 на 26»[364].

Однако художественные ценности дворца, оказавшиеся на какое-то время доступными широким солдатским массам, не вызывали у них большого ажиотажа. После первого «штурма» проснулся кураж, и захотелось еще и еще брать приступом дворцы, замки, крепости и пр. В этом, возможно, выразилось нереализованное ожидание участия в военных действиях. Ведь на стороне большевиков в подавляющем большинстве оказались запасные батальоны, состоявшие из новобранцев, и солдаты гвардейских полков столичного гарнизона, которые именно потому поддержали лозунг «Долой войну!», что им и в столице жилось неплохо. Но несмотря на это продемонстрировать героизм все же хотелось, и после взятия Зимнего начался непрекращающийся солдатский штурм зданий, в подвалах которых рассчитывали найти запасы спиртного.

С 26 октября пошла череда постоянных винных погромов. Такого в России еще не бывало! Каждый день в разных частях города пьяные толпы солдат, рабочих, уголовных элементов и просто любителей побезобразничать вскрывали частные и государственные погреба. 28 октября в «Деле народа» в статье под названием «Обычное» было напечатано: «В городскую думу стали поступать сведения о разгромах винных складов в Петрограде. На Гутуевском острове сама охрана разгромила склад и перепилась. В связи с этим перед комитетом общественной безопасности встал вопрос о принятии мер охраны общественной безопасности населения столицы. Комитет постановил уничтожить все запасы крепких напитков, хранящихся на частных складах, за исключением содержащих менее 1,5% алкоголя. Вопрос о казенных складах, за их малочисленностью, остается пока открытым»[365].