Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

На первом же заседании конференции 8 апреля принцы выставили свои основные общие требования: 1) созыв Генеральных штатов, 2) отсрочка на год испанских браков, 3) разоружение с обеих сторон.[363] Но помимо этих официальных заявлений, в частной и секретной беседе с Бюльоном, который должен был отвезти королеве требования принцев, герцог Бульон раскрыл и «частные» их пожелания: Конде желал получить. Амбуаз, а Невер — Мезьер.[364]

Настроения грандов очень беспокоили делегацию. Боясь снова быть разделенными хорошо известной им тактикой министров, гранды держались сплоченно и не шли на сепаратные переговоры. Они всячески подчеркивали, что ждут помощи со стороны гугенотов, и нисколько не скрывали, что требование отсрочки испанских браков было выставлено ими с целью обострить отношения королевы с Испанией и привести ее к отказу от этого договора. Делегаты с жаром протестовали против отсрочки, справедливо усматривая в этом пункте стремление грандов образовать совместно с гугенотами прочную партию на будущее время и тем самым создать условия для продолжения смут. На заседаниях присутствовали также уполномоченные от Вандома, Ретца и Рогана; следовательно, разговоры о союзе с гугенотами велись не для простого устрашения королевской делегации, а имели под собой реальную почву.

В силу этого Жанен сделал ясный вывод — надо идти на мировую.[365]

12 апреля Бюльон привез из Парижа ответ королевы, которая соглашалась на общие требования грандов, отсрочивая, однако, заключение испанских браков не до Генеральных штатов, а до совершеннолетия короля (в конце сентября 1614 г.). Обсудив этот ответ, гранды потребовали, чтобы он был представлен им в письменном виде, особенно пункт об отсрочке. Имея в руках документ об отсрочке и пользуясь им как магнитом, к которому притянулись бы все враги Испании, включая и иностранные государства, Конде собирался организовать себе партию, еще более опасную для правительства, чем это показалось Жанену с первого раза.[366] При таких обстоятельствах сохранение союза с Испанией приобретало сугубое значение: «Я считаю испанские браки совершенно необходимыми, так как вижу… что в будущем король будет очень нуждаться в помощи» (Испании, — А.Л.).[367] Поэтому, стремясь найти выход, который не вызвал бы конфликта с Испанией, Жанен считал возможным дать письменное обещание отсрочки, но без указания, что оно дано по требованию Конде.

Итак, с самого начала переговоров делегаты встретились с серьезными трудностями, и не по поводу «частных» требований, а в связи с одним из главных пунктов. Гранды имели в своих руках такое оружие, при помощи которого можно было принудить королеву к выполнению их личных желаний. Но по своему существу эта тактика была настолько шаблонна, что современники ее быстро поняли: «если не устроятся дела, касающиеся личных интересов принцев, нельзя рассчитывать на сколько-нибудь длительное соглашение».[368] 15 апреля принцы открыто высказали свои личные желания, т. е. назвали требуемые ими крепости.[369] Жанен был подготовлен к этим требованиям. Переписка его с Вильруа вскрывает полное их согласие по вопросу о необходимости поступиться Амбуазом и Мезьером ради сохранения мира. Оба они советовали королеве открыть военные действия против принцев лишь в самом начале, когда, по их мнению, можно было захватить грандов одним ударом.[370]