Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

Подобное, естественно, произошло не только с Польшей: в фольклористической оптике исчезает всякая разница между Slavia Orthodoxa и Slavia Latina, между Московским царством и «Республикой обоих народов», южные славяне не отличаются от западных, а восточные от южных. Разумеется, взгляд на славян как на единый народ присутствовал и раньше, и расхождения между православными и католиками отнюдь не мешали авторам предшествующих эпох, игнорируя глубокие религиозные и культурные различия, прославлять и тех и других под единым именем сарматов или иллиров или просто славян. Дело в другом — спонтанное прежде восприятие славян как единого народа, в лучшем случае подкрепляемое этногенетическими легендами и отдельными характерологическими наблюдениями, становится теперь системным, получив мощную поддержку в виде изучения фольклора как ключа к пониманию исторической индивидуальности народа, структурирующему затем весь его исторический опыт. Иными словами, из народа, связанного общим происхождением, славяне превращаются в народ, связанный общей исторической судьбой.

Эта общая судьба предопределялась «национальным характером» — важнейшей концептуальной инновацией эпохи нарождающегося романтического национализма, сменившей прежние довольно беспорядочные суждения о «нравах народов». При этом историческая индивидуализация славянства, выявление его национального характера («славянской души») во многом происходит за счет противопоставления славян другой народной стихии — германской. С тех пор как славянско-германская этноязыковая мозаика Центральной Европы и прежде всего Богемии, была осмыслена в национальных категориях, тема якобы извечного славянско-германского противостояния красной нитью проходит через писания славянских националистов. Классическим стало гердеровское определение темы: «Несмотря на совершенные ими подвиги, славяне никогда не были народом воинственным, искателями приключений, как немцы; скорее можно сказать, что они следовали за немцами и занимали территории, оставленные теми, пока огромные пространства не оказались в их руках…». Славяне были «милосердны, гостеприимны до расточительства, любили сельскую свободу, но были послушны и покорны, враги разбоя и грабежей. Все это не помогло им защититься от порабощения, а, напротив, способствовало их порабощению»[470].