Мобилизованное Средневековье. Том 1. Медиевализм и национальная идеология в Центрально-Восточной Европе и на Балканах

Итак, древние и средневековые славяне, согласно Гердеру, были миролюбивым, не склонным к завоеваниям народом-тружеником, чем сильно отличались от своих западных и восточных соседей, стремившихся к захватам чужих земель и совершивших в их отношении множество злодеяний. Из этого естественным образом вытекала следующая важная мысль Гердера, превратившаяся со временем в подлинное клише славянской характерологии: миролюбие и кроткий нрав славян, их отвращение к насилию не дали возможности развиться у них сильной единоначальной власти («Ибо коль скоро они не стремились к господству над целым светом, не имели воинственных государей и готовы были лучше платить налог, только чтобы землю их оставили в покое, а многие народы, а больше всего немцы, совершили в отношении их великий грех»[473]). Говоря проще, славяне — это природные демократы.

Подобно тому, как идея славян как народа-жертвы была вдохновлена, главным образом, историческими судьбами полабских славян, а также представлениями о деревне как единственном средоточии истинной славянской культуры, противостоящей чужеземной по происхождению культуре бюргеров и обитателей замков, представление о любви к свободе и равенству как одной из главнейших черт славянского характера также питалось тенденциозной интерпретацией или, напротив, слишком буквальным пониманием отдельных исторических свидетельств и поверхностными этнографическими наблюдениями. Это может показаться удивительным, но в течение почти столетия, прошедшего со времен появления славянского мифа Гердера, славянские интеллектуалы — историки, литераторы, мыслители, — постоянно расцвечивая гердеровскую характеристику новыми яркими красками и обнаруживая все новые свидетельства природного демократизма и эгалитаризма славян[474], словно не замечали или не желали замечать всего того, что такой характеристике противоречило. Объяснить это только через парадигму развития критического метода и накопления знаний в исторической науке не получится: научные подходы суть лишь один из элементов господствующего в обществе социального знания. В победном шествии концепции славянской демократии как в капле воды отразились умонастроения интеллектуальных кругов Центральной и Восточной Европы первой половины — середины XIX в., анализ которых во всей их полноте выходит за рамки собственно медиевалистической проблематики.