Николай Анциферов. «Такова наша жизнь в письмах». Письма родным и друзьям (1900–1950-е годы)

Я тебе писал, что меня очень беспокоит, как устроится жизнь и учение Сережи после школы. Очень хотелось бы перекинуться несколькими письмами с Анной Николаевной. Но чувствую, что она побоится. Твои слова, что Сережа «раскачивается» на дальнейшее, вполне совпадают с моим представлением о положении дел. Факт окончания школы — ему рисуется таким большим делом, что начать энергично подготовку в вуз, это уже очень для него трудно. А как было хорошо мне: кончил гимназию — и университет открыт без экзаменов.

29/VII. Эти два дня, что я пишу письмо, я все вспоминаю прошлый год. Только год назад, только год, а столько горя налегло на жизнь, что этот год отдалило вглубь жизни! Эти дни мы были в Киеве. Мы смотрели Врубеля в Кирилловской церкви[440], Лавру, надднепровские парки, Ботанический сад, Музей. Сегодня, 29-го, отъехали в Умань. Я составил себе календарь обоих путешествий и каждый день вспоминаю «год назад», «два года назад» и, наконец, эти дни «три года назад». Ты пишешь, как хорошо, что человеку не дан дар Кассандры — знать будущее. Да, хорошо, что в те года мы его не знали. Но в эти дни, месяцы, если бы знать, что у нас не все кончилось, что у нас не только жизнь в письмах (как ты хорошо описала получение 3‐х писем), что у нас есть общее будущее. Если бы знать, какая бы тяжесть свалилась с плеч, как бы я помолодел. А теперь живешь с надеждами. Я тебе писал: измучен жизнью, коварством надежды. Мне так хочется тебе написать что-нибудь, что бы порадовало тебя, но у меня ничего нет, кроме любви к тебе, моей верной Сонюшке.