Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Представителям противоположной группировки — дипломатам Англии и Франции — ситуация в России также не виделась катастрофической. По мнению Маньяна, члены «старорусской партии» (этот термин впервые был использован даже не самим дипломатом, а его начальством в Париже[658]) были недовольны дороговизной в Петербурге и удаленностью его от своих вотчин, но не собирались ликвидировать новую столицу, флот и международную торговлю. Деятельность этой «партии» признавалась даже полезной, поскольку препятствовала планам венского двора. Француз отмечал «рознь» между министрами, но при этом видел и неизменность курса внешней политики, и единство «в деле поддержания спокойствия внутри страны». Высказывания о «грубости» и «грязном корыстолюбии» русских появляются как раз в тот момент, когда все попытки французской дипломатии изменить внешнеполитический курс России и заключить торговое соглашение оказались безуспешными.[659] Английский же консул Клавдий Рондо, напротив, был доволен расположением «старорусской партии» к англичанам и рассчитывал на скорое заключение торгового договора.[660]

Кажется излишне категоричным полагать, что меры послепетровских правительств (упразднение местных органов коллегий и изменение системы местного управления[661]) стали следствием осознания членами Верховного тайного совета «непригодности существующей системы»[662] или являлись «возвращением к старине» и «шагом назад в ходе централизации государства».[663] Скорее это была некоторая либерализация петровской системы, на которую могло и способно было пойти правительство в условиях, когда «об убавке расходов на армию опасно и думать».

Были отменены «поворотный сбор» с въезжавших в город возов и пошлины с продажи кораблей, построенных русскими купцами на отечественных верфях; монополии на торговлю табаком и солью, разработку слюды; разрешено «каменное строение» не только в Петербурге, но и в других городах. При Петре II в 1729 г. появился Вексельный устав, действовавший без принципиальных изменений до XIX в. Тогда же был ликвидирован институт фискалов, которых было велено определить «в военную службу и к делам и в отставку».[664] Купцы обрели право заграничной торговли через Архангельск, а дворяне могли свободно «продавать домашние свои товары, которые в собственных их деревнях и у них и у крестьян их имеются». Насильственно переселённые в столицу обыватели получили возможность «увольнения» и продажи своих домов.[665]