Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)
- Автор: Курукин Игорь Владимирович
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Наука
- ISBN: 978-5-02-039672-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)». Краткое содержание книги:
Однако обвинители ещё не имели опыта ведения таких процессов, чтобы убедительно обосновать «вины» недавнего правителя или сфабриковать их. Заготовленный манифест о его преступлениях так и остался неопубликованным: большинство обвинений в адрес Меншикова (в перевозе царя в свой дворец, неуважении к его бабке-царице, издании указов) либо выглядело неубедительно, либо не соответствовало действительности.[648]
В эпоху абсолютных монархий фаворитизм становится особым институтом в силу сосредоточения колоссальной власти в руках одного и не всегда выдающегося по способностям человека. В России 1725–1730 гг. этот институт переживал период становления: одни, не успев утвердиться в роли, сходили безвестными со сцены (П. Сапега); другие заняли своё место в придворном мире (братья Лёвенвольде); третьи претендовали на исключительную роль правителя государства (Меншиков). В последнем случае князю предоставлялась возможность проявить себя в качестве государственного деятеля уровня Ришельё или Мазарини.
Однако такая роль оказалась Меншикову не по силам. Его запросы не поднялись выше имений, титулов, почестей, а также выделки фальшивых гривенников и выпрашивания герцогства и новой кареты у австрийского императора. Иностранные дипломаты стремились удерживать князя в рамках нужного политического курса, соответственно расценивая его в качестве «капитала, приносящего… нам большие кредиты», по утверждению австрийского посла Рабутина.[649]
Размах и произвол действий временщика, как можно полагать, характерны для раннего этапа формирования российского фаворитизма, когда его носители ещё не представляли себе границ дозволенного. Вероятно, личному другу Петра Великого и выходцу из низов было особенно трудно эти границы осознать. Более тонко чувствовавшие ситуацию дипломаты сетовали: Меншиков демонстрировал «суровость» и управлял, «как настоящий император», вместо того чтобы вести себя «по правилам»: оказывать милости, заручиться доверием царя, его сестры и членов Верховного тайного совета.[650] Сам князь, похоже, этого так и не понял и оттого был таким беспомощным в последние дни перед крушением.
Лёгкость свержения регента во многом была его собственной заслугой: именно Меншиков и его сторонники обеспечили воцарение Екатерины, а затем — вопреки её воле — вступление на престол Петра II с последовавшим нарушением только что составленного завещания императрицы. Правовой и моральный вакуум на самом верху политической системы вёл к «переворотным» методам борьбы — ив данном случае обернулся против самого Меншикова. Упоение властью привело князя к конфликтам с царём и его окружением и репрессиям по отношению к недавним союзникам. Чины и титулы не могли заменить утраты прежних сторонников и «приводных ремней» в рядах гвардии и высшей бюрократии: за время своего короткого регентства он не произвёл принципиальных кадровых назначений (см.: Приложение, Таблицы 1 и 2).
Так начавшееся ещё в конце XVII в. «переворотное» устранение политических фигур с исключением их не только из властного круга, но и из всей «нормальной» жизни — лишением чинов, «чести», имущества (в оборот войдут формулы «бывший Меншиков», «бывший Бирон») — станет нормой в послепетровской России. Атмосфера нестабильности будет способствовать развитию политических конфликтов, в которых проигравший терял всё. Лишь к середине века институт фаворитизма встроился в систему российской монархии: «случайные люди» заняли в ней своё место, их взлёты и «отставки» стали проходить, не вызывая переворотов с опалами и ссылками.
Возвращение в XVII в.?
Оценки короткого царствования Петра II как возвращения к власти «боярской аристократии», намеревавшейся «возродить старые формы власти»,[651] представляются излишне однозначными. В переписке дипломатов при российском дворе можно найти неоднократно высказываемые опасения победы «старомосковской партии» при дворе и «ужаснейшей революции», которая вернула бы страну к «прежнему состоянию». Однако существовали ли реальные основания для столь панических настроений?
Впечатления дипломатов от российской действительности во многом зависели от политического курса представляемых ими держав и успехов их миссий в России.[652] Наиболее тревожными были донесения представителей Австрии и Испании — они воспринимали изменение петровских порядков как ослабление союзной России: «Как скоро древние фамилии будут находиться у кормила правления, русские мало-помалу возвратятся к прежним формам общежития и станут по-прежнему относиться равнодушно к политическим делам в Западной Европе; Россия лишится всякого значения, и союз с нею не окажется выгодным», — полагал в 1728 г. испанский посол при дворе Петра II Хакобо Франсиско Фитц-Джеймс Стюарт, герцог де Лириа-и-Херика.[653] Его задачей было подвигнуть Россию на интервенцию в Англию, чтобы вернуть престол «претенденту» Якову III Стюарту. Герцог был с почётом принят при дворе, но России союзники были важны прежде всего «для нынешних наших персидских дел», а вмешательство в конфликты, далёкие от интересов страны, в планы русского правительства не входило. Неудивительно, что в донесениях де Лириа звучит раздражение на «хитрых и лукавых» московитов, питавших «ужасную ненависть» к иностранцам.
648
См.: Овчинников Р. В. Указ. соч. С. 94–95.
649
Эти же донесения сообщают и о «запросах» Меншикова (см.: Брикнер А. Г. Австрийские дипломаты в России. С. 523–524).
650
См.: Донесения французского поверенного по делам при русском дворе за 1727–1730 гг. С. 45, 50; Дипломатические документы, относящиеся к истории России в XVIII столетии. Сообщено из дел Саксонского Государственного архива… // Сборник РИО. Т. 3. С. 478, 489; Дипломатические документы, относящиеся к истории России в XVIII столетии. Сообщено из дел Прусского Государственного архива… С. 321, 322, 350, 351, 386, 387.
651
См.: Вернадский Г. В. Русская история. М., 1997. С. 161; История России с древнейших времён до 1861 г. / Под ред. Н. И. Павленко. М., 1998. С. 293; История СССР с древнейших времён до конца XVIII в. / Под ред. Б. А. Рыбакова. М., 1983. С. 321; Очерки истории СССР. Россия во второй четверти XVIII в. М., 1957. С. 250; Очерки русской культуры XVIII в.: В 4 ч. Ч. 2. М., 1987. С. 14.
652
См.: Шумигорский Е. С. Император Павел I: жизнь и царствование. СПб., 1907. С. 216; Наумов В. П. Некоторые особенности источниковедческого анализа дипломатических реляций XVIII в. // Источниковедение и краеведение в культуре России: Сб. к 50-летию служения Сигурда Оттовича Шмидта Историко-архивному институту. М., 2000. С. 147.
653
См.: Письма о России в Испанию испанского посланника в России при императоре Петре II и в начале царствования Анны Иоанновны // Осмнадцатый век. Кн. 2. С. 16.