Вологодские заговорщики

— Буду помнить.

Артемий Кузьмич проводил Ульянова до дверей столовой палаты и вернулся к Никите Юрьевичу.

— Сестрицу твою будем искать и сыщем. Может, наша Настасьюшка догадается, кто ее так спугнул, что она вместе с дочками убежала. Акулина! Ступай с Настасьей сюда.

Настасья подошла, но боялась поднять взор на Никиту Юрьевича. Она вспомнила все, что знала: и что Авдотья не своей волей под венец шла, а ее чуть ли не за косу волокли, и что рожать от мужа не хотела, родила двух девок — и на том спасибо. Вспомнила также, что Авдотья порой в стычках с мужем показывала норов.

— Норов-то у нее есть, — согласился Никита Юрьевич. — Матюшка! Говори прямо — она поняла, что Гаврюшку и подьячего ты на тот свет отправил, чтобы подьячий ненароком не сунул нос в наши дела?

— Да кто бабий ум поймет? Во второй раз прибежала — была сильно напугана, как бы муж не проведал…

— А не сказал ли ты ей часом, что-де от мужа мы тебя освободим?

— Да Господь с тобой!..

— И не сказал ли ты, что все, кто как-то замешан в доставку того письма, вслед за Гаврюшкой отправятся?

— Вот те крест, не сказал! — Певчий перекрестился.

— Тогда вовсе непонятно, с чего она удрала.

— Мужа бояться уже было незачем, мужа отпели и поминание на год вперед заказали, — сказал Артемий Кузьмич.

— А ежели он из лесу выполз и к ней заявился?

— Нет, Никита Юрьевич! Коли что — она бы одна сбежала, старую мамку и дочек с собой не увела.

— А я вот чего боюсь — что она мужа, что из могилы вылез, сгоряча и с перепугу ножом пырнула, потому и скрылась. Но куда она могла убежать — почти без денег?

— Значит, она где-то в Вологде… Настасьюшка! Хочу я тебе одно дельце поручить. Не бойся, дельце нетрудное и даже приятное, — сказал купец. — Ты знаешь Авдотью с дочками и ту мамку в лицо. И Матюшка знает ее в лицо. Я велю снарядить колымагу, дам тебе людей, и ты поедешь по всем местам, где может оказаться баба, по всем торгам, по лавкам, по Верхнему и Нижнему посадам, по Заречью, по слободам. В церкви будешь перед службой, или как придется, заходить. И коли найдешь ее или дочек…

— Скажешь, что брат за ней приехал, Никита Юрьевич Вострый, — перебил Никита Юрьевич. — Запомнила? Повтори!

— Никита Юрьевич Вострый…

— И приведи ее сюда.

— Приведу…

— Забирай ее, Акулина, — приказал купец. — Принаряди ее, пусть поест впрок, и тут же выводи на двор. Там вас уже будут ждать Корнило с молодцами. Сегодня же с ней отправляйся. Сегодня — сама, а завтра пусть Татьянка.

— Не бойся. Отыщешь — награжу! — пообещал Никита Юрьевич.

И Настасья, чуть живая, позволила увести себя в терем к Ефимье.

— Что ж ты даже ему не поклонилась? — укорила Акулина. — И Артемия Кузьмича следовало благодарить. Он любит, когда благодарят. Эх ты, недотепа…