От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

Не помню, как завязалась перепалка между ними — возможно, полковник, по своему обыкновению, сказал что-то вроде: «Вы, северяне, не умеете обращаться с цветными». Вирджиния тут же приняла вызов и с ходу назвала его реакционером, расистом и фашистом, а в ответ услышала, что она коммунистическая пропагандистка и типичный представитель салонных радикалов. Полковник Кимберли весь налился кровью, и я уже начал было думать, что мне действительно придется отправиться в Японию. Наутро он все никак не мог успокоиться и кричал: «Вот кто наносит вред нашей стране — такие, как она… вруны-пропагандисты!»

В Японию полковник меня так и не отослал. Правда, у него и не было такого шанса: через неделю он ушел в отставку.

На его место назначили подполковника Ханта, точную копию Гитлера — я не шучу, сходство между ними было потрясающее. Меня он сразу невзлюбил из-за моих особых отношений с Кимберли и постарался как можно скорее от меня избавиться. В разгар лета 1945 года я был переведен служить на берега реки Джила в Аризоне. Видимо, моя задача состояла в том, чтобы охранять границу и приглядывать за лагерем для эвакуированных японцев.

Но в Аризоне я долго не протянул. Жара стояла невыносимая. Днем на улицу просто носа было не высунуть, и даже ночью, когда мы патрулировали территорию в открытой машине, дышать было нечем. Под моим началом состояло шесть рядовых. Большую часть времени мы проводили в казармах и подбрасывали кубики льда в электрические вентиляторы, чтобы хоть как-то охладить воздух. Глаза у меня покраснели, веки отекли и стали чесаться. Я практически ничего не видел.

И снова меня вернули в Лос-Анджелес на лечение. Как-то вечером в офицерском клубе госпиталя Пасадена со мной случился жесточайший приступ астмы. Я задыхался, воздух практически не поступал в легкие — со стороны, наверное, казалось, что я чем-то подавился. Меня спас врач, который, когда приступ закончился, сказал, что в армии мне больше делать нечего. Наутро я пришел к нему в кабинет и после заверений, что я не считаю армию ответственной за мою астму, был освобожден по состоянию здоровья от военной службы.