От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

«О, не будь таким эгоистом, — ответила она. — Джин может понравиться эта идея».

«Ну да. Ты права».

И я действительно поговорил об этом с Джин. Я пытался обратить все в шутку, но мне была интересна ее реакция. «Знаешь, ты можешь считать, что я немного стою, но есть люди, которые думают иначе. Ты бы согласилась от меня отказаться?»

«С удовольствием, в любой момент», — засмеялась она.

«А ты бы рассталась со мной за миллион долларов?»

«Я же сказала, я готова сделать это даром».

И тут я пересказал ей разговор с Барбарой, но она продолжала смеяться: «Ты действительно думаешь, что стоишь так дорого?»

Но я продолжал настаивать. «Подумай об этом серьезно. Подумай обо всех претензиях, которые у тебя есть ко мне и к моему характеру. У тебя появляется возможность с ними разобраться. Ты получаешь финансовую стабильность. Ты сможешь избавиться от меня и найти себе кого-нибудь более подходящего. Давай поговорим серьезно, потому что я больше никогда не хочу слышать от тебя, чем ты ради меня пожертвовала, как я не оправдал твоих ожиданий и какого мужчину ты могла бы иметь рядом вместо меня. Одним махом я хочу снять все вопросы».

Теперь Джин стала серьезна. Она сказала, что ее это предложение не интересует, и спросила меня: «А что ты об этом думаешь?»

«Я люблю тебя», — ответил я.

И это было правдой: в то время я никогда не оставил бы Джин, ни за какие деньги.

Мы с Барбарой Хаттон остались друзьями — и только. Ни на миг я не пожалел о своем выборе, особенно учитывая, как быстро ее жизнь покатилась под откос. Думаю, что ни один мужчина не смог бы уберечь ее от этой печальной участи. Я представляю, что писали бы тогда в газетах, если бы я все-таки решился на брак с Барбарой: «Беспутный граф оставляет Тирни ради богатой бедняжки». Больше никогда в жизни меня уже не воспринимали бы всерьез. А пони для игры в поло мне хватило и в Форт-Райли; теперь я мечтал только об одном — вернуться домой.

Я попросил Джин встретиться с генералом Казинсом, с которым мы познакомились на вечеринке у Барбары: может быть, он сумеет похлопотать о моем переводе в Лос-Анджелес. Импозантный седовласый генерал самонадеянно решил, что кинозвезда, просящая о встрече, имеет к нему романтический интерес. Когда оказалось, что это не так, он сказал Джин, что ничем не может мне помочь.

Однажды я услышал, как группа офицеров обсуждает некоего полковника Кимберли. Раньше он считался очень перспективным офицером, но его неумеренная тяга к выпивке, женщинам и развлечениям — особенно к выпивке — сделала свое дело: Кимберли уже несколько раз обходили при присвоении очередного воинского звания. В американской армии он был старейшим полковником на действительной службе и возглавлял Девятое подразделение — военную полицию со штаб-квартирой в Голливуде.