Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
13.12.80.
Данька:
— А Смирнов, оказывается, хуевый мужик.
— А почему ты так думаешь? Кто тебе сказал?
— А хуль, человека можно по морде определить, у него лицо какое-то холодное, вот у Машкова было… Аж жаром обдает! Этому все равно, этому факт, и все!
— Ни хуя! Я им еще покажу, сволочам! А вчера, блядь, пидарасы, меня вызвали и бабу вызвали. Я говорю, вы меня оставите в покое или нет?! Пидарас! Я тебя, говорит, в особый отдел поведу, посмотрим, как ты там будешь разговаривать. Я говорю, так или иначе, мне теперь все одно!
Чистим снег всем отделением.
— Оденься, пиздюк. Балабанык, перед кем ты геройствуешь?!
— А мне не холодно, товарищ лейтенант!
Тут я выдал ему:
— Вань, Вань, зарвался ты, зарвался! Подожди, остановись, подумай терпеливо. Поживи! Ты ж, бля, скачешь головой вперед. Лаешься! Ты ж не видишь ничего вокруг! Сам себя за волосы! Ты и не помнишь ни одного дня толком, ругань сплошная следом за тобой!
Покрики.
Оклики.
Крики.
Выкрики.
Мат…
Срыв.
Дракончик — хрустальный хвостик. Ванечка Балабанык, грузинчик — гаденыши, солдатики-ребятушки — пташки неразумные, прапор — толстячок, кабанчик. Санечка, кисанька, петушок, солнышко…
С веревкой ко мне, душить меня,
книги
потоптали, в футбольчик блокнотиком!
А я там, там сам, среди… Авторишка, мелочь! Кто защитит?
Бред?
Да, хочу не могу, не…
Не тронь, не тронь! Толстого не марай!
Великанище ярый сгреб ручищами, нос отворотив, как помойную гниль болотную. Влепил с размаху кляксой в сию повесть, расползается сборище по страницам, бледным от страха, насиловать их!..
Стоп.
— Закури, успокойся… почитай. Не прислушивайся, не вглядывайся, ручку переломи, сожми стержень в ладони, есть еще мыло в тумбочке, руку отмой от синих укусов… Кури. Что бы тебе хотелось поесть, а? Бутерброд с сыром, яблочный мамин пирог? Чашечку кофе? Ну вот.
Тихий за окном вечер… сыпет снежинки. Снег падает, падает тихо.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,
в которой Никита, решив записывать жизнь, перестает рисовать графические портреты, постигает мудрость, но теряет связь с исследуемым миром армии, начинает мучаться собой, переживает новое потрясение — смерть бабушки, становится сказочником и сталкивается с Адиловым
Пора взяться за метлу…
Давно пора, да, читатель?
— Да!
Мой приятель никогда нигде ничего не подметал, не вытирал, не чинил, просто уходил на другую квартиру. Я не богат. Заведу себе коврик для ног, заведу себе тапочки, постараюсь не разводить грязи.
— Все в кино ушли, а зачем ты не…
— Я не хочу.
— Все ушли в кино, там ходит по проволоке Чарли. И обезьяна…
На проволоке не повесишься, вешаться удобнее всего на тренчике, как здесь все предлагают, но никто не пробовал. Я не повешусь, читатель, буду записывать жизнь.
Да и кто в наше время умеет мечтать?! О чем!?
— Никит, бритвочку нигде не видел? Ты задумался, да?
В телевизоре лжет жирным голосом певец о мгновениях… «Мгновенья раздают кому позор… а кому бессмертие…» Ему аплодируют.
— Нет, не видел, Юрок, а зачем тебе она?
— Зачем человеку может быть нужна бритва?! Чтобы бриться!
— Ты не прав, вот читатель мой подумал другое…
— Ха-ха-ха! какой читатель?
— Эх-х! (Юрок, если б я это знал…)
Даня курит, набирая в щеки пар и выпуская его прямо в воронку из бумаги, которая у него за пепельницу: «…десятый класс подошел, а я хотел поступать в военное училище, переехал учиться туда, в один колхоз. Там училка была татарка, забыл имя ее. Вызывают меня к доске, на тебя такие взоры, а я дуб дубом. Простейшего я не мог вычислить там… А, три… Э, Никита меня не слушает…»