Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода

Прибытие Мёллера несло определенный риск лично для Вавилова, и он это понимал. Мёллер заигрывал с евгеникой, а одним из основных аргументов против менделизма и генетики у советских идеологов было то, что ими пользовалось евгеническое движение. Мёллер, как и большинство генетиков, считал, что общественное положение и личный успех в жизни в большей степени зависят от социальных условий, чем от набора генов. Он был яростным противником политики стерилизации в США и ужасных преследований евреев и меньшинств в гитлеровской Германии[310]. Но он выдвинул спорное предложение, согласно которому сперму выдающихся мужчин необходимо замораживать и сохранять для будущего использования в добровольной евгенической программе. В дальнейшем, когда об этом доложат Сталину, предложение Мёллера обернется неприятностями и еще больше усложнит жизнь Вавилову.

А пока что приезд Мёллера укрепил международный престиж Вавилова среди коллег-генетиков. Раиса Берг, работавшая у Мёллера лаборантом, вспоминала: «Я явилась к Мёллеру ни жива ни мертва от благоговения перед великим первооткрывателем законов природы»[311].

Увы, подобных счастливых событий было мало. Вскоре после приезда Мёллера из-за нападок выдвиженцев Вавилов был вынужден обратиться в партком отделения Института в Детском Селе. «Я указывал на гипертрофию недоверия к специалистам, на гипертрофию подозрительности, которая грозит уходом из Детского Села крупнейших работников», – писал он[312]. Вавилов призывал: «Словом, товарищи, дело неблагополучно, и я еще раз повторяю, что и коллектив, и дирекция должны сделать серьезный поворот к созданию атмосферы доверия, доброжелательности, чуткого товарищеского отношения не на словах, а на деле, чтобы это определенно почувствовалось в самое короткое время, чтобы не поставить нас перед лицом еще больших затруднений». Идеологи в очередной раз пытались децентрализовать структуру Института и придать больше автономии периферийным станциям, и Вавилову вновь удалось сохранить устойчивость работы.

Но вслед за этим правительство нанесло еще более сокрушительный личный удар. В 1934 году Вавилов планировал отметить десятилетие организации Всесоюзного института растениеводства и сорокалетие Бюро прикладной ботаники, которым руководил еще Роберт Регель, наставник Вавилова. 1934 год был также двадцать пятым годом научной деятельности самого академика Н. И. Вавилова. В подготовку юбилейных мероприятий, назначенных на 26 февраля 1935 года, включился весь коллектив Института. В Ленинграде ждали многочисленных гостей, в том числе из-за рубежа. Институт уже получил поздравительные телеграммы от министерств земледелия США, Турции, Финляндии, Польши, Болгарии и прочих стран. И неожиданно за четыре дня до торжественного события, когда ВИР уже был украшен к празднованию, Наркомат земледелия СССР отменил юбилей[313].