Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода
- Автор: Прингл Питер
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Альпина Паблишер
- ISBN: 978-5-9614-3450-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Николай Вавилов. Ученый, который хотел накормить весь мир и умер от голода». Краткое содержание книги:
Воссоздавая историю того, как величайшая гуманитарная миссия привела Николая Вавилова к голодной смерти, Питер Прингл опирался на недавно открытые архивные документы, личную и официальную переписку, яркие отчеты об экспедициях, ранее не публиковавшиеся семейные письма и дневники, а также воспоминания очевидцев. Глубоко человечный и яркий рассказ рисует очень живой образ блестящего ученого, жизнелюба и подвижника, до самых последних дней не расставшегося со своей великой мечтой.
В Боливии он собрал семена хинного дерева, представлявшего для Москвы огромный стратегический интерес. Из коры хинного дерева извлекается хинин, лекарство от малярии. Ради того, чтобы найти эти семена, Вавилов добрался до суровых восточных склонов Анд, вдали от городов и даже от небольших деревень. Посланные им домой семена легли в основу плантаций хинного дерева на Черноморском побережье.
В Аргентине он собрал «полный набор селекционных сортов зерновых культур, все лучшие селекционные сорта по льну, кукурузе, пшенице, выведенные за последние годы». Перевес багажа из Аргентины не ограничился парой килограммов. Вавилов отправил в Советский Союз почти семь тонн материала[285].
Кульминацией его последней исследовательской экспедиции была Бразилия. Он писал: «Перед нами огромная страна, занимающая три четверти континента Южной Америки, страна, по размеру превышающая Австралию, США и равная двум пятым всей Европы»[286]. Он пролетел на аэроплане над прериями, лесом и джунглями. Он посетил густые тропические леса Мату-Гросу, где «дождь идет каждый день и по нескольку раз в день». Он в шутку посоветовал коллегам брать в тропический лес зонтики – хорошая шутка и хорошая мысль. Он пробрался на пароходе в глубь Амазонки. На него произвел впечатление Биологический институт в Сан-Паулу, который сохранил нетронутым в заповеднике типичный девственный тропический лес. Он описал цикад, колибри и «огромных изумительно красивых голубых перламутровых бабочек», птиц, попугаев, а иногда и рев ягуаров. «…Каждый натуралист должен побывать в тропиках, чтобы хоть один раз ощутить все буйное развитие жизни, всю гамму красок животного и растительного мира, все сложные переходы от живого к неживому, от эпифитов к паразитам, чтобы почувствовать созидательную силу жизни»[287].
Изучая одну за другой экзотическую растительность, Вавилов вел походный дневник. Добравшись до плантаций каучукового дерева в Пернамбуку на восточном побережье Бразилии, он описал группу «деревьев-богатырей в четыре охвата». Он также зафиксировал в дневнике меню прощального обеда на Амазонке: вареный аллигатор «вроде рыбного студня с хрящом», затем жареная желтая обезьяна «своеобразного, но не очень приятного вкуса», красная змея – «консистенция вроде сосиски, но плотной» и жареные попугаи «довольно приятного вкуса»[288].
В увлекательной поездке по Южной Америке и при знакомстве с комфортной жизнью американских коллег Вавилов ни разу не производил впечатление человека, у которого возникло искушение в дальнейшем отказаться от поставленных себе самому задач на родине. Сотни микроскопов на конгрессе в Итаке, дивные университетские городки Корнеллского, Чикагского и Калифорнийского университетов соблазнили других, например Феодосия Григорьевича Добржанского. Очевидно, что Вавилов никогда не стремился к «американской мечте». Когда в Бразилии он наблюдал за японской целеустремленностью в освоении тропиков или за тем, как автомобилестроительная компания Генри Форда ведет добычу каучука в долине Амазонки «со свойственной предприимчивым янки энергией»[289], то понимал, что Советский Союз в его тогдашнем состоянии неспособен на такую инициативу. И все же он продолжал говорить о перспективах коммунизма, о том, что страна добьется большего в интересах своих граждан, в интересах всего человечества, а не одной компании, занятой погоней за прибылью.
Вавилов не был коммунистом. Но он был социалистом и гуманистом. Какими бы явными ни были преимущества Америки, Вавилов сохранял глубокую уверенность в том, что в России больше возможностей заниматься дорогими его сердцу научными исследованиями, чем на капиталистическом Западе. И при любых обстоятельствах он никогда бы не покинул семью – сына Олега, свою возлюбленную Леночку, а теперь и второго сына, Юрия, который родился в 1928 году[290].
По всей вероятности, Вавилов предполагал, что, как и другие буржуазные специалисты, находится под постоянным наблюдением негласной агентурной сети, даже за границей. Однако ему не было известно, что Сталин недавно расширил полномочия ОГПУ, усилив акцент на контрреволюционной деятельности. В то время, когда Вавилов добывал бесценные ботанические сокровища для коллекции семян в Ленинграде, сталинские агенты за границей вели за ним наблюдение на тот случай, если в заграничных поездках он проявит себя антисоветчиком. Их особенно заинтересовали две остановки Вавилова на обратном пути – в Париже и в Берлине.
285
Цит. по: Вавилов Н. И. Пять континентов. – С. 198.
286
Цит. по: Вавилов Н. И. Указ. соч. – С. 174.
287
Цит. по: Вавилов Н. И. Указ. соч. – С. 178.
288
Цит. по: Вавилов Н. И. Указ. соч. – С. 185.
289
Цит. по: Вавилов Н. И. Указ. соч. – С. 182.
290
На его взглядах сказывались и другие факторы. Вавилов путешествовал по Европе и США в период Великой депрессии. Проезжая города и сельскую местность, он своими глазами видел последствия экономического кризиса. (В США было четырнадцать миллионов безработных.) Несколько биологов-социалистов в Европе и Америке обратились к Вавилову с просьбой помочь им найти работу в Советском Союзе.