Винтики эпохи. Невыдуманные истории [litres]

Вскоре Зельда решила познакомить его с родителями, что жили уютным гнёздышком в 3-комнатной квартире. Стол был празднично сервирован. Не избалованного и непривередливого к еде Гелика поразило обилие блюд: три разных салата, фаршированная сливами и яблоками утка, гуляш, три сорта пирожков, торт «Наполеон».

– Всё это готовила Зельда, я только помогала, – похвалила мама дочку.

Улыбнувшись, молодые переглянулись. Из дорогой посуды ел он впервые, старался соответствовать… Отец заговорил о живописи, музыке, литературе и поразился памяти и начитанности гостя, знавшего наизусть не только «Евгения Онегина».

– Твоей начитанности я по-хорошему завидую, – похвалил он. – А мы живем не тужим, Родине служим.

– Ну, так жизнь дана на добрые дела, – крылато поддержал его Гелик.

– А как тебе пословица: жизнь прожить – других бить и биту быть?

– Пословиц, что не нравятся, не запоминаю. Немцев 16 лет ни за что ни про что гнобили. Многих заморили голодом… И что – теперь в ответ нам бить обидчиков?

– Кому это – «нам»?

– Поволжским немцам.

– Значит, ты поволжский немец, – с расстановкой произнёс отец. – Пострадали не только поволжские, пострадали крымские, украинские, прибалтийские и даже сибирские.

– Не знаю. Знаю про поволжских. Во время высылки в поезде умер дедушка. Отцу дали 10 лет только за то, что в холодном поезде, когда немцев везли в трудармию, сказал правду: «Мы сами себе не принадлежим, мы все рабы».

– Такие слова и сейчас не прощают.

– На Волге жили мы огородом, коровой, отец работал бригадиром, растил нас сытыми и здоровыми, ничего плохого не делал, но… за слово правды чуть жизнью не поплатился. Хорошо – жив остался. Клеймо «враг народа» остаётся всего лишь клеймом – ничего общего с действительностью оно не имеет.

Выложив всё это, Гелик остался доволен, что в нескольких словах рассказал о том, о чём не принято было говорить: Зельда, мол, должна знать, с кем имеет дело.

– Жизнь, как луна: то полная, то на ущербе, – и отец Зельды свёл разговор к фестивалю.

– Это было волшебство. Такое не забывается. Москва – сказка. Она и с Зельдой нас познакомила.

– Какие у вас планы?

– Планы?.. – улыбнулся Гелик. – Планов мы не строим, просто дружим. Мне приятно её общество; ей, надеюсь, моё.

– Молодые дружат, планируя семью.

– Мне ещё год учиться. Закончу – начнём думать.

– Зельда у нас одна. Мы хотим ей счастья.

– Я не обижу её, – с излишней поспешностью отреагировал Гелик.

– Хочется вручить её в надёжные руки, понимаешь?

– А я что – ненадёжный?

– Ты умный и начитанный. И это уже хорошо. Говорить о надёжности рано.

– Говорить о надёжности, по моим наблюдениям, в принципе ненадёжно. Жизнь выбрасывает сюрпризы, что перечёркивают всякую надёжность: войны, ярлыки «враг народа», «шпион», «контрреволюционер»… Разрушая семьи и обрекая детей на сиротство, власть лишает их детства. Надёжность – это когда не предают, когда вместе и в горе и в радости.