Винтики эпохи. Невыдуманные истории [litres]

После первого семестра он в состоянии депрессии написал родителям, что надумал бросить институт. И Ида в Воркуте вымолила поездку к сыну у коменданта, что был отцом большого семейства. Рискуя своим авторитетом и положением, комендант отпустил её с напутствием: поездку держать в секрете, к следующей регистрации явиться без опоздания. Так Ида оказалась на пороге уфимского общежития – сыну с трудом верилось в чудо.

Она баловала Гелика книгами, едой, одеждой – тем, что он любил, однако вывести его из состояния, в котором находился, не удавалось. И тогда она тайком отправилась к ректору института – рассказала, как сын рос-учился, как влюбился, как по национальному признаку его едва не убили и теперь он хочет бросить институт: комендант не разрешает съездить за невестой. К ректору пришла за помощью – повлияйте, чтобы сын продолжил учиться. Ректор пригласил секретаря комсомольской организации и своего заместителя, что отвечал за воспитательную работу среди студентов. Ида слушала хвалебные отзывы о студенте Германне, понимая, что дифирамбы на настроение Гелика не подействуют.

– Ему нужно предложить что-то, что заинтересует его, – сказала она.

– Он любит спорт? – спросил секретарь комсомольской организации.

– Спорт?.. Не знаю. В военные и послевоенные годы не до спорта было – боролись за выживание. В старших классах он играл, бывало, с одноклассниками в волейбол и баскетбол.

– Передайте ему эту записку.

– Передавать записок не буду – я тайком пришла. Знать о моём визите сын не должен. Отдайте письмо вахтёрше, она отдаст ему, и тогда, если он согласится, мы придём вместе.

Вечером Гелику вручили письмо. Ида попросилась с ним под предлогом: «Хотелось бы познакомиться с преподавателями». Слова: «Я не маменькин сынок»! – больно резанули её, но, видя, как расстроилась мать, он уступил её просьбе. В кабинете ректора ему предлагали принять участие то в драмкружке, то в хоре, то в шахматных турнирах, словом, разговаривали, как с больным, и его это удивляло. Чем объяснить интерес на грани заботы, не понимал. Однако, к идее спорта проявил интерес, и он согласился попробовать себя в лёгкой атлетике.

И преуспел. Став победителем многих соревнований, Гелик принёс институту славу первенства в лёгкой атлетике. Этой радостью он поделился однажды с Тамарой. Через месяц пришло увесистое письмо. Пробегая его по диагонали и выискивая слова, которых ждал, прочёл во второй, в третий раз… Тамара поздравляла его и сообщала новости об одноклассниках. Строки: «У нас с мужем тоже радость, я недавно родила сына», – резанули сердце. Какое-то время сидел, прикрыв глаза. Что ж, красивая, любящая жизнь девушка не будет ждать до возраста никому не нужной старой девы. Но как быть ему, однолюбу? Не всякому дано с лёгкостью хоронить чувство первой любви. Заглушить боль утраты помогло известие, что ему выпала честь представить институт на первом всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве.

1957 год. Многонациональный праздник открывал советским людям Мир Зарубежья. Железный занавес пал. Две недели (28.07–11.08) по столице свободно расхаживали «враги» и «шпионы» – иностранцы. Радовал и удивлял свободный доступ в Кремль, грановитую палату – места, что ранее были закрыты.