Винтики эпохи. Невыдуманные истории [litres]

– И давно у вас так?

– Год уже. Мы как-то о разводе заговорили… Знаешь, что она сказала? «Детей можешь взять себе». Как мать может такое сказать?

Горе сына врезалось болью в отцово сердце, он страдал то от избытка воздуха, то от его недостатка.

– Всё, пап. Я ж вижу, каково тебе… Сменим пластинку.

– Нет, не сменим! Ренате 11, Роме 7. Ты сумеешь их вырастить. Я уверен.

– Да я-то выращу, за детей обидно. Хорошо, не знают, с какой лёгкостью от них отказывается мать.

– Может, всё образуется…

– Не думаю.

В последующие дни Зельда никаких эксцессов себе не позволяла. Со стороны казалось – всё наладилось. Перед отъездом Пётр спросил: «Вы помирились?» Гелик успокоил: всё, мол, нормально. На том и расстались. Гости уехали, а стариков мучили тяжёлые думы о проблемах сына.

К Новому году они получили поздравительную открытку. Гелик коротко сообщал, что с Зельдой они развелись. Рому она оставила мужу, а себе взяла Ренату. Печальная весть подкосила стариков. Ида справилась с горем, Петра разбил инсульт, и он скоропостижно умер. Овдовевшую мать Гелик взял к себе, в Воркуту. Каждое лето, пока Рома учился, они ездили втроём к Чёрному морю. Женщины у Гелика были и молодые, и красивые, но официально он больше не женился.

Как только Рома окончил десятый класс, в стране началась война без бомбёжки – перестройка. Её катаклизмы уменьшили размеры страны, что «развелась» с социализмом и бросилась в объятия капитализма. 1990 год стал началом хозрасчета, самоокупаемости, самофинансирования, и шахтёрам перестали платить зарплату – деньги, что были заработаны кровью и потом. В стране «развитого социализма» забастовки, воспринимавшиеся эквивалентом государственного переворота, были невозможны в принципе. Но нынче… по улицам двигались в черных робах шахтёры. Молча. Над ними висела угольная пыль. Зрелище напоминало грозные военные годы. Слышались голоса: «Неужели война?!» Шахтёры бастовали от безысходности.

Гелик к тому времени был в предпенсионном возрасте. С работы он приходил грязный, усталый, взвинченный, не зная, как жить в обстановке начавшегося хаоса, что рождал безденежье, отсутствие мыла, мяса, справедливости и законности.

И 17-летний Рома начал самостоятельно осваивать экономику. По совету 75-летней бабушки Иды, владевшей когда-то швейным искусством, он с друзьями открыл кооператив по пошиву мужских шапок. Первый год дела шли успешно, и они выживали за счёт кооператива. Затем, словно из табакерки, выскочили преступные элементы, что начали требовать «дань». Веря в закон и справедливость, «дань» платить Рома отказался.

И его едва не убили. Как только он пошёл на поправку, Гелику удалось его спрятать – купил ему билет до Алтая. В шахтёрской робе сын ехал на поезде с отрощенной бородкой, прикрывая лицо картузом. В Барнауле автостопом добрался до горного Алтая и далее по Чуйскому тракту – в Монголию. И начались скитания по свету. Тайвань, Кувейт, Корея, Япония, Шанхай, Ирак, Кипр, Вьетнам, Сингапур – далеко не все страны, в которых он бывал.