Записки русского тенора. Воспоминания, заметки, письма

Закончился большой и интересный период моей работы в Музыкальном театре имени Станиславского и Немировича-Данченко, где я родился как артист. В 1941 году, когда Оперный театр Станиславского отмечал свой двадцатилетний юбилей, я вместе с другими товарищами получил звание заслуженного артиста РСФСР в 32 года. Для того времени это было почти невероятно. Это потом всё стало девальвироваться, а в те годы звание заслуженного артиста в Большом театре имели только Катульская, Давыдова, Максакова, Шпиллер, Кругликова, Лемешев, Головин, Норцов, Батурин. Такие же певцы, как Алексей Иванов или Елизавета Антонова, вообще ещё не имели званий.

Начиналась новая жизнь.

Дважды во время войны мне пришлось от Большого театра участвовать в зарубежных бригадах — один раз в Иране, где были временно дислоцированы наши воинские части, во время тегеранской конференции, и на Балканах, где шла освободительная война за Болгарию, Югославию и Румынию. Несмотря на военное время, мы получили ордена «Братство и Единство» от маршала Иосифа Броз-Тито. Одновременно с обслуживанием советских частей шло и обслуживание наших хозяев — партизанских армий Югославии и Болгарии. Я подружился с настоящими революционными деятелями, проведшими десятки лет в тюрьмах капиталистической Югославии. Работали мы в этих бригадах много, давая концерты в зависимости от возможности фронта. Помню концерт для воинов, освободивших Югославию, когда я пел такую, казалось бы, запетую песню, как «Тёмная ночь». Солдаты со слезами на глазах благодарили нас. А Дунайская флотилия, которую мы обслуживали, и генерал Витрук лично просили нас дать концерт ранним утром, пока не было тревоги, и мы в 6 часов утра пели свой очередной концерт на корабле.