Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи
- Автор: Сартори Паоло, Шаблей Павел
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1329-4
- Жанр: История
Электронная книга - «Эксперименты империи. Aдат, шариат и производство знаний в Казахской степи». Краткое содержание книги:
Авторы книги — специалисты по истории мусульманских обществ: Павел Шаблей — доцент Костанайского филиала Челябинского государственного университета, Паоло Сартори — старший научный сотрудник Института иранистики Академии наук Австрии.
Другой особенностью культурного взаимопроникновения на Сыр-Дарьинской линии, конечно, были отношения между имперскими войсковыми соединениями и жителями центральноазиатских ханств. Хотя обязанностью солдат и офицеров была защита укрепленных рубежей от внешних нападений, однако то обстоятельство, что в русской армии было много мусульман, вызывало тревогу среди пограничного начальства. Эти опасения основывались на участившихся фактах дезертирства, когда татары и башкиры использовали фронтирную зону как возможность перебраться к своим единоверцам — кокандцам, хивинцам, бухарцам[677].
Соблазны фронтира: курьезы имперской биографии
Ситуация фронтира не только обусловливала своеобразное направление развития процессов и явлений, отличающееся от более интегрированных имперских пространств, но и формировала психологию и неординарную манеру поведения людей. С одной стороны, это могли быть деятели с широким интеллектуальным кругозором, глубоким творческим потенциалом, которые в других контекстах — в условиях жесткого административного управления и бюрократического выхолащивания личной инициативы — имели меньше шансов проявить себя. С другой стороны, фронтирная история не всегда открывала путь к успеху. Карьерный крах был таким же неизбежным явлением при одних обстоятельствах, как ореол славы и почета — при других. Очевидно и то, что не все чиновники стремились получить назначение на Сырдарью и, оказавшись в стесненных для себя условиях, рассматривали новое место службы скорее как ссылку и провинциальное прозябание, чем как широкий простор для реализации возможностей. В этом случае ценность места не связывалась с необходимостью его освоения и преобразования за счет собственных интеллектуальных и бюрократических ресурсов, а способствовала достижению корыстных целей и удовлетворению личных амбиций. Фронтирная история не только формировала образы колониальных чиновников, но и выдвигала на передний план представителей местных элит, которые умели гибко маневрировать между разными полюсами силы и, учитывая характер происходивших изменений, продвигать свой взгляд на будущее этой контактной зоны. В центре нашего повествования — судьбы двух персонажей имперской истории, разные обстоятельства жизни которых свели их на Сырдарье. Это М. Б. Первухин, заместитель И. Я. Осмоловского, попечитель оренбургской дистанции прилинейных казахов, и уже известный нам влиятельный султан Ермухаммед Касымов, управляющий шомекеевским родом.
Михаил Первухин родился в 1811 (1813?) г. в Вятской губернии. Он происходил из обер-офицерской семьи[678], которая не имела родового поместья[679]. Его отец Б. И. Первухин сначала работал почтовым экспедитором в Сарапульской почтовой экспедиции, затем сменил род деятельности и перешел на службу в Казанскую казенную палату, заняв должность копииста (писаря-переписчика)[680]. В 1831 г. М. Б. Первухин окончил 1-ю Казанскую гимназию и поступил в Казанский университет на отделение словесных наук[681]. Отдав в гимназии предпочтение восточным языкам, молодой человек продолжил их изучение и в университете. При этом он не был в числе выдающихся студентов, демонстрировал отменные знания (отметки «хорошо» и «очень хорошо») лишь по своим любимым предметам — арабскому, татарскому и персидскому языкам. Другие языки — французский и латинский (с отметками «слабо»)[682] — оставляли желать лучшего. Как студент с казенным содержанием, Первухин после окончания университета должен был перейти на государственную службу. В 1834 г. он занял место комнатного надзирателя[683] в 1-й Казанской гимназии[684]. Одновременно с этим ему было поручено преподавание татарского языка, что, по его словам, велось на безвозмездной основе[685]. Не имея других источников существования и желая избежать нареканий со стороны начальства, М. Б. Первухин не осмеливался возражать. После появления в 1836 г. нового Устава гимназии внимание к преподаванию восточных языков усилилось. Это позволило нашему герою изменить свой статус и добиться назначения на должность старшего учителя арабского языка с жалованьем 1375 рублей в год[686]. Чтобы оценить значение такого положения, следует указать, что в качестве других учителей восточных языков в гимназию были приглашены профессор Казанского университета А. Казембек, профессор русской словесности К. К. Фойгт[687] (с 1838 г.), известный монголовед А. В. Попов[688]. Отношения с некоторыми из них у М. Б. Первухина были исключительно доброжелательными. Так, в связи с отъездом по служебным делам в Санкт-Петербург (с 1 февраля по 26 июня 1837 г.) А. Казембек просил доверить свое место М. Б. Первухину, так как последний «имеет отличные сведения в татарском языке». Руководство гимназии поддержало это прошение, передав ему два класса, осваивавших в это время курс татарской грамматики[689].
677
В письме к В. Д. Дандевилю от 21 июня 1855 г. А. Н. Плещеев сообщал, что среди казахов, откочевавших в кокандские пределы, «находится и наш солдат, недавно бежавший, татарин». См.: Там же. С. 131.
678
Обер-офицерские дети — это дети офицеров, рожденные до получения их отцами чинов, дающих право на потомственное дворянство.
679
НА РТ. Ф. 87. Оп. 1. Д. 4158. Л. 31 об.
680
НА РТ. Ф. 977. Оп. л/д. Д. 7. Л. 57.
681
Список студентов Казанского университета. 1804–1839 // ОРРК НБ КФУ. Инв. номер 7734. Л. 64 об.
682
НА РТ. Ф. 977. Оп. л/д. Д. 7. Л. 5.
683
Комнатный надзиратель должен был наблюдать за учащимися в свободное время, помогать начальству гимназии в контроле над поведением и успеваемостью учеников. Кроме того, надзиратели в отсутствие учителей по возможности исполняли их обязанности. См.: Сборник постановлений по Министерству народного просвещения. 2-е изд. СПб., 1875–1876. С. 435.
684
НА РТ. Ф. 87. Оп. 1. Д. 4158. Л. 31 об.
685
В. Владимиров приводит сведения, что М. Б. Первухин получал в 1836 г. 800 рублей жалованья как младший учитель татарского языка. См.: Владимиров В. Историческая записка о 1-й Казанской гимназии. Ч. 3. Казань, 1868. С. 253. Сам же М. Б. Первухин сообщает, что он не был штатным учителем, поэтому фиксированного оклада не получал. См.: НА РТ. Ф. 87. Оп. 1. Д. 3235. Л. 1.
686
НА РТ. Ф. 87. Оп. 1. Д. 3235. Л. 2.
687
Преподавал персидский язык.
688
Владимиров В. Историческая записка о 1-й Казанской гимназии. Ч. 1. Казань, 1867. С. 57.
689
НА РТ. Ф. 87. Оп. 1. Д. 3308. Л. 1 об.