Письма с Первой мировой (1914–1917)
- Автор: Краузе Фридрих Оскарович, Краузе Оскар Фридрихович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Нестор-История
- ISBN: 978-5-4469-0168-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Письма с Первой мировой (1914–1917)». Краткое содержание книги:
твой Ежка.
45.
Волочиск, 2-го декабря 1914
Дорогая моя Шурочка. И сегодня я пишу тебе из Волочиска и завтра еще буду писать отсюда. Всё еще не присылают нам официальную бумагу. Дело в том, что наш председатель комиссии уехал в Петербург к раненому сыну. Должно быть, они его и дожидаются. <…> Чем больше я размышляю, тем больше мне кажется, что в Киеве удастся устроиться в положительном смысле, ведь я непоправимый оптимист. Изредка только ненадолго находит уныние, сейчас я опять бодр.
Сегодня не было никаких писем, не было и от тебя[174]. Почта вообще в последнее время чрезвычайно неаккуратна.
[Волочиск], 3-го декабря*
Если бы ты знала, Шурочка, как я изнервничался за последние дни! Издергали меня совсем. Чувствую себя опять сразу значительно хуже, сердце жарит вовсю.
Сегодня утром я поехал узнавать, почему нам не присылают официальную бумагу. Тут узнал, что только что вернулся из отпуска наш председатель. Тотчас же поехал к нему. Он был крайне удивлен неутверждением моего отпуска, считает его незаконным, ничем не мотивированным. Он утверждает, что комиссии имеют право давать отпуск офицерским чинам меньше чем на 6 месяцев, что он и делал неоднократно в Воронеже, причем никто никаких сомнений и не высказывал. Однако, чтобы не канителиться, он посоветовал мне предложить П. П. две других комбинации, командировку и т. п. Если же поехать сейчас в Киев, то могут меня еще там задержать напрасно лишнее время. Одним словом, он меня сильно обнадежил и обласкал.
Я сразу же воспрянул духом и чуть ли не сейчас же собирался телеграфировать тебе и в Ригу о моем выезде. Но, как и следовало ожидать, испортил сразу всё настроение П. П.! Я ему рассказал все соображения председателя, расписывал ему легкую возможность отпустить меня!.. Он же сразу встал на чисто формальную точку и отрезал грубым тоном, что раз имеется предписание эвакуировать меня в Киев, то он только это и может исполнять… Был он опять очень нехорош.
Я сначала опять в отчаянии. Затем решил еще раз съездить к председателю. Только что от него вернулся. Он меня опять обнадежил. Дай Бог ему доброго здоровья! Он сказал, что сегодня же пороется в законах и докажет начальнику] эвакуационного] п[ункта], что он не имеет права не утверждать заключения комиссии, что я нуждаюсь в таком лечении, которого мне здесь предоставить нельзя, и т. д. Имеются у него два козыря. Во-первых, он чином выше того (тот полковник, а этот генерал – статский советник!) и имеет связи. Во-вторых, он заявит, что завтра он отложит заседание комиссии (она назначена теперь постоянной под его председательством, и завтра первое заседание) до полного выяснения этого вопроса! Завтра же он мне пришлет ответ.
В том случае, если завтра дело окончательно не уладится, он советует мне на всякий случай пока поехать в Киев. Он даст мне с собой мотивированное заключение комиссии для ускорения дела, он же тут будет продолжать воевать и доведет дело до высших инстанций. Как только получится благоприятный ответ, мне дадут официальную телеграмму в Киев с разрешением отпуска.
Вот видишь, Шурочка, сколько пыли я поднял своей особой! Но ведь я же тебе всегда говорил, что я боевой. Мы еще повоюем! Сдаемся нелегко!
Что-то будет завтра? Когда кончатся эти нравственные мучения?
Сегодня опять нет письма от тебя. Ал. Аф. прислал пространное письмо, в котором доказывает, что отпуск мне обеспечен, если поеду к ним. Почему там один закон, а здесь другой? Ведь это же нелепость!
Все-таки, Шурочка милая, скоро буду у тебя.
Твой Ежка**.
Сегодня ты в Художественном театре? Да?
* Письмо начато на последней странице предыдущего письма.
** Далее приписка на полях письма.
46.
Волочиск, 4-го декабря 1914 г.
Шурочка, я все-таки скоро, скоро буду у тебя. Я в этом теперь не сомневаюсь. Только что был я у председателя. Застал я его за разбором статей закона и приказов по в[оенному] ведомству]. Он мне показал тот самый приказ, на который ссылается начальник эвакуационного] п[ункта] как на воспрещающий отпуска на срок меньше 6 месяцев. Этот приказ заканчивается так: что касается офицеров и офицерских чинов, то им предоставляются те же права, которыми они пользуются в мирное время, то есть они могут пользоваться лечением в военно-лечебных заведениях или у себя на дому по собственному выбору.
Кажется, вопрос яснее ясного, и только весьма ограниченный человек может эти слова истолковать в том смысле, что я должен оставаться дома, здесь в Волочиске. Какой же это мой дом? Значит, тогда офицер, заболевший в траншеях, будет иметь «право» лечиться тут же в траншеях? Такая нелепость, что приходится только удивляться некоторым качествам некоторых людей! А ведь П. П., прочитавший этот приказ, вполне присоединился к мнению начальника] эвакуационного] п[ункта]! Вот воистину человек, думающий исключительно о своей карьере! Прямо противно становится иметь с ним дело. А я думал забыть старые грехи и наладить снова хорошие отношения!.. Ну его к черту!
174
Ал. Ив. ждала приезда Фр. Оск. в Москву со дня на день. В последнем из ее сохранившихся писем за этот год она писала: «Ежка, милый! Всё время жду телеграммы, прислушиваюсь к каждому стуку двери, но пока напрасно. Но я верю, Ежка, что это будет скоро. Целых три дня я тебе не писала – всё ждала и теперь всё жду. Не могу писать и я, письменная беседа кажется убогой в сравнении с предстоящей богатой. Целую и жду, жду терпеливо» (1 декабря 1914 г.).