![Голоса Варшавского гетто. Мы пишем нашу историю [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/6/0/0/9/golosa-varshavskogo-getto-my-pishem-nashu-istoriyu-litres-download.jpg)
Голоса Варшавского гетто. Мы пишем нашу историю [litres]
- Автор: Коллектив авторов
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Книжники
- ISBN: 978-5-906999-75-7
- Переводчик: Юлия Викторовна Полещук
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Голоса Варшавского гетто. Мы пишем нашу историю [litres]». Краткое содержание книги:
В сборник, составленный профессором Дэвидом Г. Роскисом, вошли произведения и документы, рассказывающие о Холокосте голосами его первых исследователей – самих жертв – «от первого лица, в реальном времени, вопреки времени и на все времена».
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
А набожные евреи в черных лапсердаках, в своих средневековых нарядах похожие на священников. Евреи, которые были раввинами, учителями и мечтали превратить нашу земную жизнь в непрерывное изучение Торы и молитву Господу. На них первых пало презрение мясника. Их непрестанные рассуждения о мученичестве оказались не пустыми словами.
И другие евреи. Широкоплечие, с грудными голосами, крепкими руками и сердцами. Ремесленники, рабочие. Водители, грузчики. Евреи, которые ударом кулака усмиряли любого хулигана, осмелившегося сунуть нос в их квартал.
Где были вы, когда уводили ваших жен и детей, ваших пожилых матерей и отцов? Что вынудило вас бежать, точно стадо скота, испугавшееся пожара? Неужели в смятении не нашлось никого, кто указал бы вам цель? И вас унесло потоком вместе со слабыми.
А вы, хитрые и ловкие коммерсанты, благотворители в меховых полушубках и шапках. Как же вы не разоблачили убийственный обман? Отцы и матери семейств, вы, в Варшаве. Дородные лавочницы с тремя подбородками, с умными глазами, с гордыми лицами, за прилавками с грудой товаров.
И вы, другие матери. Изнуренные лоточницы, рыночные торговки. Растрепанные, хлопочущие вокруг своих детей: так хлопают крыльями беспокойные курицы на яйцах. И другие отцы, уже выбитые из седла. Торгующие сластями с хлипких столиков в гетто.
Что за безумие заставляет перечислять разные типы погибших евреев?
Деды и бабки с выводками внуков. Седовласые, с морщинистыми руками, похожими на сухие листья. Те, кто уже трепетали, готовые сорваться с ветки жизни. Им не суждено было утомленно сойти в могилу, как душам, ищущим покоя, как солнцу, что устало погружается в океан. Нет. Волею закона им перед смертью выпало видеть, как уничтожили всех, кого они породили, всё, что они построили.
Указ против детей и стариков был кромешнее и ужаснее прочих.
Те, кто чего-то стоили, и те, кто стоили меньше. Те, чьи способности совершенствовались на протяжении бесчисленных поколений. Несравненные таланты, щедро одаренные мудростью и умениями: врачи, педагоги, музыканты, художники, архитекторы. Евреи-мастеровые, портные – те, кого все знали и к кому мечтали попасть, евреи-часовщики, которым доверяли неевреи. Евреи-краснодеревщики, типографы, пекари. Великий пролетариат Варшавы. Или мне утешаться тем, что почти все вы до депортации умерли в гетто от голода и лишений?
Ах, варшавские улицы, чернозем еврейской Варшавы.
Душа моя оплакивает даже самого мелкого воришку с Крохмальной, даже самого отпетого хулигана с ножом с узенькой Милы, ведь их тоже убили за то лишь, что они евреи. Помазанные елеем и очистившиеся в братстве смерти.
Где же вы, мелкие варшавские воришки, незаконные уличные торговцы[163], продавцы гнилых яблок? И вы, хищники поопаснее – члены крупных банд, вершившие собственные суды и поддерживавшие свои синагоги во Дни трепета, те, кто устраивал пышные похороны, кто раздавал милостыню, точно самые зажиточные бюргеры.
О, безумцы с еврейских улиц! Сумасшедшие прорицатели военного времени.
О, продавцы бейглов в зимние вечера.
О, нищие дети гетто. Уличные торговцы, контрабандисты, кормившие близких, верные и смелые до конца. О, бедные мальчишки с пачками папирос, шлепающие босиком по осенней грязи: «Папиросы! Папиросы! Спички! Спички!» Голос маленького продавца папирос на углу Лешно и Кармелитской до сих пор звенит в моих ушах.
Где ты, мой мальчик? Что они с тобой сделали? В памяти моей крутится и перематывается пленка незаконченного фильма «Поющее гетто», который был снят до депортации, но так и не вышел на экраны[164]. В том фильме пели даже мертвые. Притопывая распухшими ногами, выводили: «Деньги, ах деньги, ничего на свете лучше нет».
Не было на земле ни силы, ни беды, способной прогнать с еврейских улиц этих задир. Но настал день проклятий[165] – день, что чернее ночи.
Наконец-то Гитлеру в этой войне удалось добиться заветной цели. Его самый страшный враг повержен: тот мальчонка с угла Лешно и Кармелитской, Смочи и Новолипие, Дзикой. Оружие лоточниц достигло всех площадей.
Какая роскошь! Они перестали с утра до ночи рвать глотку. Перестали выхватывать друг у друга куски глинистого хлеба.
Сначала переловили попрошаек. Улицы очистили от бездомных и безработных. В первое утро депортации их усадили в грузовики и провезли по городу. Они горько рыдали, закрывали лица, протягивали руки или заламывали их в отчаянии. Самые маленькие кричали: «Мама, мама». И действительно, рядом с грузовиками бежали женщины в сбившихся платках, тянули руки к детям, к тем самым юным контрабандистам, попавшим в облаву. Сидевшие в прочих грузовиках походили на осужденных со старых медных гравюр, которых везут на казнь.
163
В Варшаве их называли «хеседлех».
164
Нацистский пропагандистский фильм, снятый в мае 1942 года в гетто.
165
См. Втор. 28:15–69.