Голоса Варшавского гетто. Мы пишем нашу историю [litres]

Без четверти семь (подробности и точное время мне потом сообщил один человек, которому из укрытия виден был первый двор) Брауэр вышел из конторы, постоял у ворот, огляделся напоследок, закурил сигарету и сел в машину.

Через пять минут после его ухода явились отряды немецких солдат и снайперов и забросали зажигательными бомбами жилые помещения фирмы, подвалы, лестницы и чердаки. Потом перешли к следующему дому.

Так сгорела фирма Германа Брауэра, собственность рейха, на углу Францисканской, Мурановской и улицы Налевки.

Первые, кто заметили это из укрытий в домах, тотчас же выбежали во двор. Но многим из тех, кто прятался в укрытиях, выбраться не удалось, поскольку деревянные лестницы загорелись сразу, а когда дым и огонь вынудили всех покинуть укрытие, дом уже был объят пламенем и его обитатели оказались в ловушке.

Те немногие, кому посчастливилось уйти живыми, стучались в двери бункеров, в которых, как они знали, прячутся люди. Тогда-то они и вспомнили про меня. Около девяти часов вечера друзья хватились меня, закричали: надо найти М., надо взломать дверь укрытия, где он прячется, спасти его и его товарищей. В первый двор вбежали люди с ломами и железками, бросились к бункеру. Но туда уже было не спуститься. Коридор, который вел в бункер, горел, а наше укрытие было очень далеко. Друзья понурились и ушли. Жалко и М., и тех, кто сгинул вместе с ним, но разве нам самим ничто не угрожает? Им еще нужно было выполнить сложную задачу: спастись самим.

А мы знать ничего не знали. Около девяти, как обычно, уселись ужинать. В каком же трагикомическом положении мы оказались! Точно в фильме Чаплина! Наш дом горит, соседние бункеры пылают, огонь подбирается ближе и ближе, наши спасители не сумели до нас добраться, а мы сидим и едим, как будто происходящее нас совсем не касается.

Около десяти часов я пошел мыть руки и обнаружил, что из обоих кранов льет кипяток. Я вздрогнул, открыл по очереди холодный и горячий кран, и меня осенило: мы в огне.

Не говоря ни слова, я бросился к бреши в стене, прополз под нею и поднял люк. В подвальчике, ведшем в наше укрытие, было жарко и светло, как днем. Огонь от зажигательной бомбы прорывался через оконце. К счастью, несколькими днями ранее я передвинул весь скарб в подвальчике к двери, так что близ нашего укрытия ничего не загорелось. Я выскочил в коридор, который вел к выходу; этот длинный коридор и все подвалы по обеим его сторонам были объяты пламенем. Я бросился обратно в укрытие; все ждали меня у двери – они видели, как я выбежал, и поняли, что раз я открыл люк, значит, дело серьезно.

– Слушайте, – сказал я своим перепуганным товарищам. – Если не запаникуете, мы все выберемся. Дом горит. Коридор, который ведет к выходу, в огне. За неделю, что мы здесь сидим, наша одежда отсырела, так что не загорится, когда мы будем прорываться сквозь пламя, но прикройте головы влажными тряпками, чтобы волосы не загорелись. Первыми пойдут дети, следом женщины, за ними мужчины.