Воспитание жизнью
- Автор: Зенкбейль Гейнц
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: Воениздат
- Переводчик: Борис Калинин
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Воспитание жизнью». Краткое содержание книги:
В повести «Воспитание жизнью» рассказывается о буднях солдат одной из воинских частей и воспитании слаженного коллектива, стоящего на защите интересов молодого рабоче-крестьянского немецкого государства.
В повести «Солдатская любовь» автор поднимает вопросы социалистической морали, рассказывает о любви и дружбе молодых людей.
Героями рассказов, помещенных в книге, являются солдаты и офицеры армии ГДР.
Книга предназначена для массового читателя.
— Послушай, держи как следует! Ты думаешь, я один потащу весь груз?
Я напряг все свои силы.
— Нет, вы только посмотрите! — Эрмиш с трудом перевел дыхание. — Уводить чужих девушек на танцплощадке он умеет! А здесь сачкует!
— Прекратить разговоры, — приказал Виденхёфт.
Кряхтя, метр за метром тащили мы по песку гаубицу. Справа и слева от меня, согнувшись, подталкивали колеса Дач и Шлавинский. Я видел их загорелые потные шеи, выцветшие гимнастерки, стоптанные сапоги, а станина тем временем все больше соскальзывала с моих плеч. Я успел заметить, как Виденхёфт подскочил ко мне, но уже было поздно! Даже Эрмиш, сильный, как медведь, не смог выдержать удвоившейся нагрузки. Он быстро отскочил в сторону, чтобы не попасть под удар станин. И все же Руди задело по лодыжке лафетом.
— А все из-за этого бабника! — прорычал он и потер ушибленную ногу. — Проклятый жестянщик!
— Не все такие сильные, как ты! — крикнул я.
— Тогда нечего было рисоваться вчера!
— И не собирался! Старый склочник!..
Тут началась словесная перепалка.
— Трепач! — крикнул Эрмиш.
— Крикун! — ответил я.
У Виденхёфта заходили скулы. Дач с удивлением уставился на нас, Пауль Кольбе сделал несколько судорожных движений, а Шлавинский злорадно ухмылялся.
Когда мы накричались до хрипоты, позади нас раздался голос Бранского:
— Товарищ унтер-офицер Виденхёфт! Вы показали отличное время, но у вас в расчете плохой коллектив.
После ужина мы по его приказанию собрались в нашей комнате.
— Так дальше продолжаться не может, — заявил Бранский. — Какой толк от ваших показателей, если у вас нет дисциплины? С таким орудийным расчетом я не могу поехать на боевые стрельбы!
Мы молчали.
— Я не думал, что в моем расчете дела так плохи, — произнес унтер-офицер Виденхёфт, откидывая назад упавшие на лицо волосы. — Мне всегда казалось, что у нас полнейший порядок…
— Вы мало занимались воспитанием своего коллектива, — сказал Петер Хоф (он участвовал в беседе в качестве члена бюро ССНМ батареи).
Теперь очередь была за нами.
— Мне никогда не нравилось, что у нас часто бывали ссоры, — сказал маленький Дач.
— Мне тоже было не по себе, когда они сцеплялись, — заметил Пауль Кольбе.
— Но мы же это допускали, — проговорил Шлавинский. — Все мы только смотрели.
— А почему ты ничего не предпринял? — спросил Шлавинского Петер Хоф.
— Считал эти ссоры их личным делом. А по совести говоря, мне было весело наблюдать за их словесной перепалкой.
Эрмиш молчал. Он сидел на своей койке, широко расставив ноги, и смотрел в пол.
— Я никогда не имел желания ссориться! — заметил я.
— И тем не менее ты тоже виноват, — сказал Петер Хоф. — В ссоре всегда виноваты оба — и тот, кто начинает, и тот, кто позволяет втянуть себя в нее. Поэтому твоя вина не меньше!
Мне хотелось возразить, но Бранский, считая беседу законченной, сказал:
— Итак, товарищи, у вас нет объективных причин для ссор, поэтому рассудите все сами. Помните о моем требовании: мне нужен боеспособный орудийный расчет!
Выйдя из комнаты, я остановил Петера Хофа:
— Почему ты меня не поддержал?
— А разве ты сам не видишь, что ты тоже неправ?
— Ты так говоришь из-за вчерашнего вечера.
— При чем тут вчерашний вечер?..
— Ну хорошо, — ответил я.
Это «хорошо» прозвучало так: мы не можем быть друзьями, если у нас нет единого мнения.
— Кстати, — Петер Хоф задумался, — мне кажется, что ты мучаешься от безделья.
— Как прикажешь это понимать?
— Очень просто: почти каждый из нас чем-то занят. Дач занимается в кружке гимнастов, Эрмиш тренируется в команде боксеров, Кольбе собирается петь в полковом хоре, Шлавинский записался в шахматный клуб. Только ты предпочитаешь оставаться в стороне.
— Что же я должен делать?
— Тебе лучше знать.
Тем и кончился наш разговор.
После этого мы много дней не виделись: Петер Хоф был очень занят: он замещал секретаря бюро ССНМ, потому что того неожиданно откомандировали на несколько недель на курсы, к тому же у него отнимали много времени партийные поручения, так как его недавно приняли кандидатом в члены Социалистической единой партии Германии. Однажды Петер зашел ко мне и спросил: