Воспитание жизнью
- Автор: Зенкбейль Гейнц
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: Воениздат
- Переводчик: Борис Калинин
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Воспитание жизнью». Краткое содержание книги:
В повести «Воспитание жизнью» рассказывается о буднях солдат одной из воинских частей и воспитании слаженного коллектива, стоящего на защите интересов молодого рабоче-крестьянского немецкого государства.
В повести «Солдатская любовь» автор поднимает вопросы социалистической морали, рассказывает о любви и дружбе молодых людей.
Героями рассказов, помещенных в книге, являются солдаты и офицеры армии ГДР.
Книга предназначена для массового читателя.
Итак, начало службы в третьем расчете унтер-офицера Виденхёфта не было хорошим. К сожалению, мы с Руди Эрмишем поначалу никак не могли поладить. По любому самому незначительному поводу между нами возникали разногласия.
Однажды на занятиях мне не удалось сразу заменить ударник в затворе полевой гаубицы. Во время перерыва Эрмиш не удержался:
— И он еще уверяет, что был слесарем.
— Слесарем-ремонтником, — поправил его я.
— А кто знает, что ты ремонтировал. Может, кофейные мельницы!
— Ошибаешься, мы ремонтировали кузнечные прессы мощностью в три тысячи тонн и больше!
Мои слова не произвели на Эрмиша никакого впечатления.
Несколько дней спустя на занятиях я увидел, как для установки взрывателя Эрмиш взял из оружейного ящика не тот ключ и начал орудовать им в головке учебного снаряда. Когда я указал ему на ошибку, он с презрением произнес:
— Буду я слушать какого-то жестянщика, ремонтировавшего кофейные мельницы!
Дни шли, а наши отношения все не налаживались. Сначала я возлагал надежды на Дача и Шлавинского, думал, что, если мы трое будем держаться вместе, все наладится. Пауля Кольбе мы привлекли бы на свою сторону, и тогда Руди Эрмишу оставалось бы только присоединиться к нам. Но все портил толстый Шлавинский. Ему ни до чего не было дела. Длинного Эрмиша он не трогал: вероятно, побаивался его. В свою очередь Эрмиш не приставал к Шлавинскому, признав, видимо, его умственное превосходство и боясь его насмешек. Дач был слишком добродушен и слаб, чтобы примирить нас, а спокойный Пауль Кольбе придерживался нейтралитета.
В комнате царило спокойствие лишь тогда, когда не было Руди Эрмиша. К сожалению, так бывало только два раза в неделю, когда Эрмиш тренировался в спортивном зале полка (он входил в команду боксеров).
Однажды Эрмиш вернулся с тренировки в особенно радостном настроении: он по очкам выиграл у одного из своих противников. Его хвастовству не было конца.
— Да, дорогой мой, — громко проговорил Эрмиш и склонился над моей кроватью, — парень попробовал настоящих кузнечных крюков!
— Какие кузнечные крюки? — Я сделал вид, что ничего не понимаю.
— Как, ты не знаешь кузнечных крюков?
— Нет, не знаю. Знаю одежные, бельевые, рыболовные крючки. Но кузнечные…
Эрмиш не растерялся:
— А ты разве не знаешь, что я по профессии кузнец?
Я знал, что до призыва в армию Эрмиш работал в МТС кузнецом-ремонтником. Его хвастовство разозлило меня, и я выпалил:
— Ты кузнец? Да ты сам не веришь тому, что говоришь!
— Я пять лет работал с раскаленным железом!
— Не смеши! Ты — и раскаленное железо!
— Не веришь?
— Нет, — серьезно ответил я. — Я верю тебе так же, как ты мне, что я ремонтировал трехтысячетонные кузнечные прессы!
— А-а!.. — отмахнулся Эрмиш.
Я не отступал. Мне хотелось отплатить ему за все оскорбления, которые он нанес мне. Поэтому, когда Эрмиш отвернулся, я добавил:
— Тебе, наверное, разрешили однажды заглянуть в кузницу…
— Что-о-о?.. — вскипел он.
Все подняли головы. Шлавинский ехидно ухмыльнулся. Почувствовав, что товарищи по комнате на моей стороне, я осмелел:
— Возможно, мастер разрешал тебе подносить кузнечный молот, да и то самый маленький, чтобы он не очень больно ударил тебя по большому пальцу ноги, если бы ты уронил его. Возможно, тебе доверяли вытаскивать и выпрямлять ржавые гвозди, да и это у тебя не всегда получалось…
Мне не дали договорить. В этот момент раздался дружный хохот, который спас меня, так как Эрмиш, вместо того чтобы вспылить еще больше, вдруг махнул рукой и пренебрежительно сказал:
— Болтун, что ты понимаешь в кузнечном деле!
С тех пор он почти оставил меня в покое. И все-таки у меня было предчувствие, что наши отношения наладятся не скоро.
Я каждый день ждал разрядки в наших отношениях, носивших характер «неустойчивого равновесия», но она все не наступала.
10
К сожалению, получилось так, что «неустойчивое равновесие» нарушил я.
В одно из воскресений мы с Петером Хофом получили увольнение. Мы ушли из городка сразу после обеда и, пока было светло, гуляли по лесу. Когда начало темнеть, вспомнили про новое кафе в центре поселка Три Ели и направились туда, так как сильно проголодались.
В просторном, оборудованном по-современному зале было уютно. Мы заказали свиной шницель в сухарях с жареной картошкой и пиво. Когда мы уже собирались рассчитываться, заметили объявление, приглашавшее на вечер танцев. Решили остаться.