Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
В это время я подготавливал книгу о коллекционерах по своим статьям в журнале «Антиквариат и предметы искусства», изданным в течение прошлых трех лет. Начиналась она с обширного интервью со мной еще по журналу Sammler, а заканчиваться должна была статьей о собрании Манашеровых, написать которую они должны были самостоятельно. Позднее я расскажу об этой ставшей, видимо, самой существенной для меня книге, где я отдал должное моим старшим коллегам – собирателям. В конце же февраля мне пришлось быть на печальной дате – девять дней, как умер Женя Нутович, коллекционер «шестидесятников» еще с шестидесятых годов, друг многих из них, обладатель одной из самых полных, подробных и систематизированных коллекций этого искусства. Мы не были особо дружны с ним, но нередко пересекались, он охотно давал работы на мои выставки, был приятен в общении и застолье, немного писал стихи. Наряду с коллекцией Глезера, Талочкина, Русанова, отчасти моей, это было наиболее известное отечественное собрание нонконформистов, и не слишком превосходящие его собрания Нортона Доджа, супругов Боргера или Людвига не имели отношения к отечественному собирательству. Женя по профессии был фотограф, когда-то работал в Третьяковской галерее, и картины, рисунки ему в основном дарили. Мой друг Владимир Немухин, близко и давно знавший Нутовича, вспоминал, что тот за все его «немухинские» работы не заплатил и ста рублей – так был щедр Володя и уважал и ценил собирательство, особенно в шестидесятые годы.
В феврале этого 2017 года, в субботу 25-го числа, мы все дружно справляли день рождения Кати. Прожили они эту зиму в России, у себя в Королеве, Марина была этому особенно рада, и в праздник «младшие» – Захар и Арсений – веселились вовсю, перетягивая веревку, падая и кувыркаясь. При значительной многочисленности возросшей семьи такого рода увеселения были не часты. Катя жила с семьей в основном за рубежом, в ненавистной мне Америке, отношения Игоря – Кати – Кости были, мягко говоря, натянутыми, но изменить что-либо было трудно. В воскресенье в ресторане справляли уже без Кати день рождения Игоря, Костя пришел в одиночестве, печальный. Его отношения с Гаяне «зашли в тупик». Семейное благополучие жизни всех нас в дружбе и согласии не получалось.
В это время я довольно часто встречался с детьми и внуками, благо Катя жила рядом, а Косте нужна была поддержка, у него начиналась депрессия из-за разлада в семье. Редко бывая в церкви, я старался, пусть и «обрядово», посещать службы и ходил на причастие и исповедь, правда, бывало это крайне редко, но утренние молитвы мои были продолжительными и иногда «по полной» длились 15 минут и включали более 25 молитв. Так продолжалось многие годы и продолжается сейчас. Крещенный еще в раннем младенчестве, вопреки сопротивлению отца – он был офицер тогда, член партии, а обряды церковные крайне не поощрялись, – в детстве я бывал на церковной службе с неродной бабой Маней, сестрой моей бабушки Любы. Но последняя не особенно ходила на литургии, хотя в доме ее – общей комнате в бараке, с нами по соседству – было несколько икон, не ценных, конца XIX – начала XX века. Сейчас у меня осталась только одна, сборная из медных отливок – «Праздники», остальные иконы тетка моя и крестная Надя, или Кыка, отдала при переезде соседям.
Как это ни печально, возможно, и кощунственно звучит, искусство для меня с отрочества стало главной опорой и надеждой. Оно не подменило веру, но вытеснило ее на подчиненное место. Мои молитвы уже на протяжении десятилетий, обращение к Всевышнему стали оберегом, профилактикой сдерживания довольно необузданных и тягостных порывов. Множество молитв я знаю, но читаю их скороговоркой «должного», то с экзальтацией душевнобольного в нередкие приступы депрессий. Искусство, выставки, радость от встречи со знакомыми работами и именами, узнавание нового в изобразительном искусстве были для меня насущной необходимостью, почти ежедневным занятием, как позднее стихи.
Коллекционирование, которым я полвека занимаюсь, стало главной профессией, в которой роль накопительства, обогащения была даже не вторичной, хотя льстила самолюбию и упрочивала материальное положение. По существу, я всегда где-то служил и этим зарабатывал деньги на жизнь. Менее перепродажей для того, чтобы, как говорил другой профессионал более «высокой пробы» Соломон Шустер, «кормить коллекцию». Марина, как и я, искусствовед по образованию, работавшая в музеях, окруженная и дома предметами искусства, не хотела порой согласиться с моими убеждениями, упрекала все чаще в стяжательстве, осуждала неизбежные в коллекционном «бытии» уловки для достижения желаемого. Ей не нравился этот род занятий. Позднее это превратилось в стойкую оппозицию и расхождение.