Воспоминания

В конце августа издательство «Пробел» выпустило двадцать третью книгу «малой серии». С Катей и ее детьми мы отправились в путешествие на теплоходе по Москве-реке. К вечеру позвонил Костя: Фаби дернула поводок при прогулке с Мариной, плечо треснуло, рука не работает. До того на даче об оконное стекло ударилась рыжая, как Фаби и Марина, большая птица. Вот и не верь в приметы. Съездил с Алешей в Лондон для оформления продажи квартиры – он взял все заботы по договоренностям с риелторами и юристами на себя, вернувшись домой, во время мелких садовых работ я упал и сломал ребра о металлическую лестницу. В доме было уже двое больных с переломами.

Поначалу боли были сильные, Марина со своим переломом помогала, жили на даче, но нет худа, как говорят, без добра, и все мои прежние «уловки» отошли на задний план и постепенно растворились надолго. К сожалению, не пришлось и поехать на семинар Академии художеств, организованный Церетели на личные средства в селе Вятском, но доклад мой был опубликован в вышедшем затем сборнике, что сыграло в дальнейшем известную роль в моих взаимоотношениях с Академией, а в Вятском мы побывали позднее с Мариной с большим удовольствием и пользой.

Беда не приходит одна, и на день рождения старшей внучки Верочки на 2 октября я уже впал в депрессию, требовавшую лечения. В середине октября, после дня рождения Захара, Марина буквально «вытянула» меня в поездку в Израиль, предполагая, что «святые земли» Иерусалима, поездки в Вифлеем, лечение на Мертвом море оживят. Этого не случилось, депрессия вцепилась в меня намертво, и я молил Бога выбраться из этого божеского места как можно быстрее. Жара, соль, каменные горы, невозможность плавания в море, холодная вода в бассейне, избыток яств в кормежке пансиона наводили на меня невыразимую тоску. Стала нервничать и Марина.

Через день по прилете в Москву я уже лежал в неврологической больнице, не надеясь, как обычно, на излечение. Пробыл в ней я двадцать дней, все это время Марина, позабыв про наши размолвки, приходила, ухаживала и утешала меня. Дневник в это время не вел вплоть до начала декабря, когда почувствовал признаки выздоровления.

Седьмого декабря, в день моего рождения, мы были на вернисаже в Музее личных коллекций ГМИИ им. Пушкина. Открывалась выставка грузинского авангарда, затеяла ее чета Манашеровых, на улице начиналось торжество рядами закусок, обилием вина, песнями, и, несмотря на прохладу, подогревалось все это пиршество лампами обогрева. Неожиданно многочисленные поздравления я принимал целый день. Закончился он банкетом в грузинском ресторане «Ди-ди», где меня тоже громогласно поздравили, и хотя из нашего собрания было всего несколько работ, включая Пиросмани, Какабадзе, Зданевича, но они были броские, яркие, хорошо повешены и заметны, хотя, как я знал, Марина Лошак не хотела привлекать для этой выставки нашу коллекцию. Причины мне были ясны. «Счеты» с ней я свел позднее. В стихах.