Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Гражда… нка? - спросила она, явно глазам своим не веря. Чувствуя, что в воздухе начинает пахнуть керосином, я быстро хватанула шляпу и начала медленно, как при встрече с диким зверем, отступать к двери.
- Вы - гражданка?.. - ошарашенно повторила Симона. Кажется, до нее начали доходить все масштабы ее заблуждения, а также их возможные последствия.
- Ну да, - глупо улыбнулась я, продолжая пятиться. - Давно уже хотела сказать, да вот… все повода не было…
Если у Симоны и были какие-то сомнения относительно того, что творится прямо под ее носом, то мое бесстыдное мямленье их сразу рассеяло. Лицо ее медленно вытянулось, темные брови сошлись на переносице, и я поняла, что мне пора срочно исчезнуть из ее поля зрения.
- Э-э-э, спасибо за приглашение на обед, я в другой раз, - пробормотала я, распахивая дверь и вылетая из квартиры.
- До свидания!
То, что ждет Марата после моего позорного бегства, я не хотела себе даже представлять.
После такого ни о каком приятном вечере, конечно, речи идти не могло, и я, проинспектировав работу наборщиков и придя к выводу, что редактор останется ее результатами вполне доволен, вернулась в дом на улице Сент-Оноре. Мысли мои находились в крайнем расстройстве, и я подумала, что тихое чаепитие в компании Дюпле и их постояльцев - как раз то, что мне сейчас нужно. Да что уж там, если б Робеспьер предложил мне выпить чаю с ним наедине в кабинете, я бы обрадовалась ему, как никому другому.
Но моим пасторальным мечтаниям не суждено было сбыться, потому что, пересекая внутренний двор, я услышала, как из дома раздаются возмущенные возгласы. Голос, преисполненный праведного негодования, принадлежал Шарлотте и заглушал все остальное, даже чьи-то редкие попытки вмешаться в ее монолог. Только один раз, когда у сестры Робеспьера закончилось дыхание, и в ее сплошном потоке слов образовался маленький просвет, я услышала, как тихо всхлипывает Нора. От этого у меня разом зачесались кулаки - к старшей из сестер Дюпле я успела порядком привязаться и не могла допустить, чтобы кто-то доводил ее до слез. Поэтому входную дверь я распахнула едва ли не с ноги, готовясь высказать кому угодно все, что я о нем думаю, и ошарашенно застыла.
У двери собрались все обитатели дома, не исключая Браунта и рыжего Нориного кота. Ближе всех к выходу стояла Шарлотта, крепко державшая Максимилиана под руку, и у ног их я с удивлением увидела пару чемоданов и какие-то узлы.
- Послушайте, - пока расстроенную Элеонору утешал ее отец, сражение вела мадам Дюпле, и от ее взгляда мне стало резко не по себе, - вы не имеете права так обращаться с гражданином Робеспьером…
- О, - Шарлотта усмехнулась, - вы еще будете читать мне нотации, как мне относиться к собственному брату? Вы слишком много на себя берете, гражданка!
- Нет, - мадам Дюпле надулась от переполнявшего ее гнева, - мне кажется, это вы слишком много на себя берете!
Слушая их, я была поражена тем, как реагирует на творящуюся вокруг него вакханалию сам Робеспьер. Вернее сказать, поразило меня полное отсутствие какой-либо реакции - Максимилиан стоял неподвижно, тоскливо глядя куда-то сквозь пространство, и не делал попыток ни поддержать сестру, ни спорить. Только на каждый всхлип Элеоноры он как-то странно вздрагивал всем телом, но не шевелился и даже не смотрел на нее. Как будто ему вовсе было наплевать. Я от этого мгновенно взвилась и наверняка сказала бы ему что-нибудь не слишком приятное, если б тут меня не оттер от остальных подошедший Огюстен.
- Бонбон, - радуясь, что тут есть хоть один адекватный человек, спросила я, - что происходит?
- Шарлотта и Максим уезжают, - печально сказал он, кивнув на чемоданы.
- Это я уже поняла, но почему?
- Потому что…
Бонбон не договорил - его прервала матушка Дюпле, решившаяся на ответное наступление:
- Вы силой увозите его от людей, которые его любят!
- Судя по вашим словам, - не дрогнула Шарлотта, - я не люблю его ничуть!
Максимилиан продолжал стоять с таким видом, будто ничего не слышит, и Огюстен, наверное, почувствовал мою злость, потому что поспешил пояснить:
- Он терпеть не может, когда близкие ему люди ругаются. А если еще и из-за него… то все, пиши пропало.
- Он так и будет стоять, как истукан? - тихо спросила я.
- Он уже пытался что-то говорить, - Бонбон пожал плечами, - но ты же видишь, как тут готовы его слушать.
Пожалуй, в этом он не ошибался. Сколь бы ожесточенным не был спор между мадам Дюпле и Шарлоттой, мне не казалось, что им обеим есть хоть какое-то дело до человека, который стал причиной этого спора. Жаль мне было, пожалуй, только Нору, но для нее нашлись утешители в лице отца и сестер, и я не знала, смогу ли что-нибудь добавить к их словам. Тем более, Бонбон в немом отчаянии сжал мою ладонь, и я поняла, что отпустить его сейчас просто-напросто не смогу.
- Ты тоже уезжаешь? - вдруг спросила я, испугавшись внезапно, что меня все оставят в этом доме одну. Но Огюстен тут же меня успокоил:
- Нет, я не захотел. Да меня и не звали особо…
В этот момент Шарлотта подхватила один из чемоданов и узел и распахнула дверь.
- Всем счастливо оставаться, - победно улыбнулась она и дернула брата за руку. - Пойдем, Максим, дорогой.
- До свидания, - неживым голосом проговорил Робеспьер, безвольно позволяя себя увлечь. Нора, оторвавшись от отцовского плеча, вытерла заплаканные глаза и спросила:
- Ты же будешь нас навещать?
Не меня выражения лица, Робеспьер кивнул:
- Конечно.
Разразившись новой порцией рыданий, Нора вновь уткнулась в отца, а Шарлотта и Максимилиан вместе со своими пожитками вышли из дома. За ними выбежал понурый Браунт. В наставшем молчании я слышала, как со скрипом открылась калитка.
- Максим! - Нора рванулась к выходу, но общими усилиями отца и Бабет ее удалось удержать. По счастью, эта попытка была единичной, после нее несчастная бессильно обмякла и покорно позволила отнести себя в комнату. Я понаблюдала, как ее укладывают на кровать и раздевают, но, убедившись, что в моей помощи тут не нуждаются, пошла наводить себе чай. Мне оставалось только удивляться, насколько пустым стал казаться этот дом после того, как его покинули всего трое из его многочисленных обитателей.
У меня не было времени скучать по Робеспьеру, да и Нора справлялась с этим за троих или четверых. Улыбки больше не было видно на ее лице, она почти не выходила из своей комнаты и гасла прямо на глазах, а если заговаривала с кем-нибудь, то все ее слова сводились к одному:
- Почему он не зайдет в гости? Он обещал.
- Подумай только, - я устала от этих бесед по кругу, но сказать Норе об этом было все равно что послать к черту безнадежно больного, - у него наверняка много работы, он не…
- Он обещал, - упрямо повторила Нора. - Он всегда держит обещания.
- Ну, он мог заболеть, например, - предположила я, не думая, какое впечатление произведут на подругу мои слова. А у нее был такой вид, будто ее ударили чем-то тяжелым. Она даже со стула подскочила, и я от неожиданности чуть не пролила на себя чай.
- Конечно! С ним что-то случилось! Мама! - вдруг воскликнула Нора не своим голосом и, оставив недопитую чашку, понеслась вглубь дома. - Мама! Ты где?
Послушав, как стихает в коридоре ее взволнованный голос, я пожала плечами и вернулась мыслями к новой статье. Марат поставил мне дедлайн в три дня, а в голове не было ни единой идеи, о чем можно было написать. Приближался праздничный день - годовщина взятия Бастилии, и для него я должна была подготовить что-то совсем необыкновенное, но эта перспектива не воодушевляла меня, а, напротив, не на шутку пугала. Хотя Марат по мере сил пытался меня взбодрить.