Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Считай, что мое сердце уже занято другим.
- О, вот как, - интерес разом погас, - и как его зовут?
- Секрет, - не раздумывая, ответила я и вышла.
Поднимаясь по ставшей мне почти родной лестнице в квартиру Марата, я была от волнения сама не своя. В голове мелькали самые разные сцены того, как могут принять меня после того, что случилось, и сколько бы я ни убеждала себя, что, скорее всего, ничего не изменится, сердце все равно продолжало беспокойно постукивать, а все тело, несмотря на жару - покрываться мурашками. Рука как будто налилась чем-то тяжелым, и мне пришлось приложить усилие, чтобы поднять ее и постучать в дверь.
- О, гражданин, - Симона встретила меня с улыбкой, и я поспешно отвела взгляд от ее лучистых глаз, - гражданин Марат вас с самого утра ждет…
- Да, мы… э… договаривались… - пробормотала я сдавленно, не в силах понять, то ли мне перед ней неудобно, то ли я просто боюсь, что она что-то поймет. Но она, вопреки моим худшим опасениям, не стала пытать меня вопросами, на которые у меня не было бы ответа, а, напевая и почти пританцовывая, скрылась в кухне. Оттуда доносился умопомрачительный запах чего-то жареного, и мне тут же пришлось сглотнуть слюну, вспомнив, что я, уходя из дома, забыла перехватить хотя бы символический завтрак. Отмахиваясь ладонью от лезущего в ноздри аромата, я прошла через гостиную и зашла в маленькую комнатушку, исполнявшую в квартире роль кабинета. Марат был там и что-то писал, сидя за столом, причем на меня даже головы не повернул, и я решила, что он вовсе меня не заметил и я смогу подкрасться к нему со спины. Хитро улыбнувшись, я тихо прикрыла дверь и сделала пару шагов на цыпочках…
- Плохая идея, - сказал он, не отрываясь от бумаги. - Не советую.
Я разом сдулась, как проколотый воздушный шарик.
- Могли бы хоть “добрый день” сказать, - проговорила я, чтобы не казаться совсем уж жалкой. Марат пожал плечами:
- Зачем? Закрой дверь на щеколду, кстати.
Ощущая, как в живот медленно проползает что-то холодное, я исполнила приказание и нерешительно осталась стоять возле двери. Тут редактор впервые обратил на меня взгляд - недоуменный и, как всегда, чуть насмешливый.
- Я до того тебя напугал ночью, что теперь ты даже не подойдешь?
- Нет, - ощущая, что щеки начинают гореть, пролепетала я в ответ. - Просто я… ну…
- Чего-то ждешь, - резюмировал он. - Интересно, чего? Признаний в любви?
Больше всего на свете я хотела провалиться сквозь землю. Хотя никаких романтических мыслей по поводу Марата у меня в голове не возникало и, наверное, возникнуть не могло, но он все равно заставлял меня почувствовать себя школьницей, потерявшей голову от учителя. В последней попытке сохранить достоинство я проговорила:
- Нет, ничего такого я не жду.
- А жаль, - вздохнул он, - я заготовил парочку. Ладно, иди сюда.
Чтобы не дать ему повод для очередной насмешки, я на нетвердых ногах приблизилась к столу. Мне тут же предъявили несколько исписанных листов:
- Это для сегодняшнего выпуска. Прочитай и скажи, что ты об этом думаешь.
Это было что-то новенькое. Никогда еще он даже виду не делал, что его хоть сколько-то интересует мое мнение. Наверное, изумление слишком четко отразилось на моем лице, потому что Марат тут же добавил:
- Это твоя собственная писанина. Я ее просто слегка исправил.
“Слегка”, конечно, было слишком слабым словом - что-то редактор, следуя своему обыкновению, вычеркнул, какие-то абзацы переписал полностью, но по сравнению с теми жалкими ошметками, которые он раньше оставлял от моих статей, это был настоящий прорыв. Я читала медленно, почти смакуя каждую фразу, и этим добилась того, что Марат легко ткнул меня в бок:
- Любоваться собой будешь в свободное время. Скажи, ты хочешь, чтобы это было опубликовано?
- Хочу ли я? - я почувствовала, что у меня глаза сейчас вылезут из орбит. - Конечно, хочу!
С усмешкой он придвинул ко мне чернильницу и перо.
- Тогда придумывай себе псевдоним и подписывай.
Как во сне, я взяла перо и занесла кончик над бумагой. С него тут же капнула и расплылась клякса, и я отдернула руку. Марат молча наблюдал за мной, ничего не подсказывая, и я постаралась придать себе задумчивый вид, но на самом деле на ум мне не шло вообще ничего, только всякие банальные глупости вроде анаграммы собственного имени. А банальщина - это то, что Марат оценил бы меньше всего на свете. Я изо всех сил напрягала фантазию, но от этого ощущала себя лишь большей бездарностью.
- Только никаких анаграмм и подобной ерунды, - я уже не удивилась тому, с какой легкостью редактор читает мои мысли. - Придумай что-нибудь, что выделит тебя.
Я и без того это знала, но как раз в этом и заключалась проблема - я никогда не чувствовала себя чем-то выделяющейся. Даже когда в моей квартире жил император всероссийский, даже когда я раскрывала какие-то невероятные тайны, большинство из которых так и остались для меня загадкой, даже когда я угодила в чужой век и попробовала себя в качестве революционера - мне никогда не казалось, что я представляю из себя или совершаю что-то выдающееся, изменяющее и оборачивающее вспять течение жизни. Для этого у меня никогда не было ни сил, ни способностей, все, что я могла делать - лишь плыть по этому течению в надежде, что кто-то протянет мне руку и подскажет путь.
- Что это? - внезапно спросил Марат, опустив взгляд куда-то мне на уровень бедра. Я сначала не поняла, о чем он, но потом увидела, что он заметил торчащие из моего кармана красные нарциссы, купленные мною утром на пути в гостиницу. Удивительно, но за время, проведенное в гостях у Сен-Жюста, я успела забыть про этот букет. Ничего не смущаясь, Марат запустил руку мне в карман и извлек цветы наружу.
- Красивые, - сказал он, вытаскивая из букета один цветок и переламывая стебель надвое. - Больше нигде таких не видел, только в Париже. Ну-ка, наклонись.
Ни о чем не спрашивая, я сделала, как он сказал, и в моих волосах тут же оказался цветок, а на моих губах - поцелуй. В груди что-то вспыхнуло, будто кто-то щедро плеснул туда бензина и бросил следом зажженную спичку, и на меня внезапно нахлынуло осознание, каким именем я буду подписывать свои статьи.
- “Девушка-огонь”? - Марат, как я и ожидала, захохотал, когда я предъявила ему готовую подпись. - Ну, чего-то подобного я и ждал. Только что-то ты медленно соображала.
- Вы подстегнули мое воображение, - улыбнулась я, откладывая перо и не упустив при этом случая мимолетно коснуться руки редактора. Он понимающе кивнул:
- Теперь-то я знаю, как надо тебя расшевелить, если что. А теперь бери это все и в типографию. Проследи, чтобы они нормально все напечатали. А потом… - голос его стал приглушенным, - потом приходи сюда. Я тебя жду.
Внутренне замерев от вида картин, которые тут же нарисовались в моей голове, я с готовностью подхватила листы.
- Я туда и обратно.
- Не надо туда и обратно, - пригрозил он, - сначала дело, потом все остальное. Увижу, что криво набрали - спрос будет с тебя.
- И что вы сделаете? - игриво спросила я, нахлобучивая на голову шляпу. Марат наградил меня тяжелым взглядом, понаблюдав секунду, как я тщательно убираю волосы:
- Не думаю, что ты действительно хочешь проверять.
И снова он был целиком и полностью прав.
В коридоре меня снова встретила Симона. Судя по тому, как она отряхивала руки, ей только что пришлось вынести мусор.
- Уже уходите, гражданин? - спросила она. - А вы придете обедать?
- Вряд ли, - я снова стыдливо спрятала глаза, не в силах выносить ее лучезарного взгляда, и совсем упустила, что из врученных мне бумаг две сорвались и плавно полетели на пол. Симона тут же бросилась их подбирать:
- Ой, гражданин, статьи испортятся, я давно тут не мыла…
- Не надо, - почти со страданием произнесла я, тоже наклоняясь, - я все подниму…
И тут случилось то, что иначе как провалом сложно назвать. Все дело было в том, что обычно я укладывала волосы так, чтобы шляпа хорошо держалась на макушке и ни один локон не выглядывал из-под нее, но в этот раз, решив не ждать, пока Марат разозлится на меня, выбежала из кабинета, не закончив толком этой сложной процедуры. В общем, стоило мне резко наклониться, как чертова шляпа слетела с меня и упала прямо Симоне под ноги. Я не успела даже ничего сказать, что могло бы как-то оправдать меня - Симона подняла глаза и воззрилась на мои длинные светлые волосы, совершенно точно выдававшие во мне девушку.