Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
========== Глава 16. Mea culpa ==========
Я резко вынырнула из вязкого, мутного сна в реальность и схватила ртом воздух. Сердце колотилось, как бешеное, а все тело было покрыто липкой испариной, и рубашка противно прилипла к коже, заставляя меня передергиваться от каждого движения. Диким взглядом я обвела комнату и только потом чуть успокоилась: я была дома, на улице Сент-Оноре, в своей постели, но понятия не имела, как именно здесь оказалась. Последним, что удалось мне вспомнить, была встреча с дерганой девицей у порога дома Марата. Что произошло потом? На этот вопрос у меня не было ответа. Может, я упала в обморок, ударилась головой, и меня отправили сюда? Я осторожно ощупала затылок: ни шишки, ни раны, ни следа еще какой-нибудь травмы. На всякий случай вспомнила, как меня зовут, когда я родилась и кто мои родители. Для этого мне не потребовалось никаких усилий, но это ничего не прояснило, разве что на душе опять что-то тоскливо скреженуло, как плохо смазанный, забытый механизм.
- Ничего не понимаю, - пробормотала я себе под нос и села на кровати. Тут же проявилась еще одна деталь, на которую я до сих пор не обратила внимания: волосы мои источали легкий запах мыла, рубашка, в которой я лежала, тоже была новой и совершенно чистой, а вместо костюма, в который я одевалась, идя к Марату, на стуле был аккуратно сложен другой, выстиранный и тщательно выглаженный. И от этой почти больничной стерильности мне отчего-то стало так жутко, что я подскочила с кровати, как будто в меня вонзили иглу.
Наспех одевшись, я почти скатилась вниз по лестнице и едва не сбила с ног Робеспьера, который как раз в этот момент собирался начинать подниматься.
- Вы уже очнулись? - его глаза сверкнули испугом.
- Как видите, - ответила я, вглядываясь в его лицо и пытаясь найти в нем ответ на мучающие меня вопросы, - почему я здесь? Что случилось?
Он молчал несколько секунд, приоткрыв рот и моргая, а потом произнес медленно и проникновенно, посмотрев мне в глаза:
- Вы не помните?
- Ничего не помню, - призналась я. - А что…
Я не договорила - белая, цепкая рука с неожиданной силой ухватила меня за локоть, и меня мягко, но неумолимо повели в столовую. Я, ошеломленная, ничего даже не спросила, только еле перебирала ногами - каждый шаг мне давался с трудом, на щиколотках будто замкнули невидимые кандалы. Думать я ни о чем не могла, в висках тревожно билось предчувствие, что случилось что-то непоправимое, и все мои попытки отогнать его были одинаково тщетны.
Робеспьер усадил меня на стул, чему-то вздохнул и сочувственно взял меня за руку. Но я не была предрасположена к нежностям: выдернула свою ладонь из его и спросила резко:
- Что? Не тяните. Скажите, как есть.
- Натали, - тихо проговорил он, - вам сложно будет представить, но…
- Не тяните, говорю же, - почти взмолилась я. Но Робеспьер молчал, глядя на меня при этом так, что мне стало совсем страшно. В голове мигом вспыхнули всевозможные ужасные картины: кто-то арестован, казнен или жестоко убит, в городе эпидемия, и мне самой скоро придется умереть в мучениях, а обморок был лишь первым симптомом… Я поняла, что, несмотря на то, что я еще ничего не узнала, по лицу моему текут слезы.
- Что случилось? - прошептала я, коротко вдохнув. Робеспьер прикрыл глаза на секунду и решился, произнес слова, оглушившие меня не хуже удара с размаху чем-то тяжелым:
- Марат мертв.
В первую секунду я не поняла его. “Марат мертв” - фраза не несла в себе смысла, это были лишь не связанные меж собой звуки, которые я машинально повторяла про себя, не понимая, отчего внутри стало так пусто. Марат мертв. Мертв. Мертв.
Озарение было внезапным и ослепляющим, разящим, как удар ножа.
- Мертв?! - вскричала я, подскакивая; Робеспьер шатнулся в сторону. - Это невозможно!
- Натали, - он вскинул руки, будто пытаясь закрыться от меня, - пожалуйста, успокойтесь, я…
- Вы врете! - завопила я, наступая на него. От слез не осталось и следа, их место заступила глухая ярость. - Как вы можете такое говорить?! Я только вчера с ним разговаривала!
Не понимая, что творю, я схватила Робеспьера за воротник и встряхнула. Он сотрясся в моих руках, как безвольная кукла, и пробормотал слабым голосом:
- Натали, я вас прошу…
- Говорите правду! - потребовала я, давя искушение швырнуть это тощее, почти невесомое тело в стену. - Что произошло?
- Я сказал правду, - лицо его было бледно, в глазах металась растерянность, но голос оставался спокойным. - Марат мертв. Убит девушкой по имени Шарлотта Корде.
Еще секунду назад я думала, что никакая сила не заставит меня разжать пальцы, но тут это произошло само собой: из меня за одну секунду вытекли все силы, а вместе с ними и сковавшее меня адское напряжение. Я попыталась схватиться за край стола, чтобы не упасть, но лишь нелепо взмахнула рукой и поняла, что куда-то срываюсь, но Робеспьер неожиданно пришел ко мне на помощь, поддержал и аккуратно толкнул обратно на стул. Сюртук его был помят, а очки съехали на самый кончик носа, но его это, кажется, не волновало вовсе: он не отводил взгляда от меня, словно пытаясь угадать, выкину я еще что-нибудь или нет. Но у меня не было воли даже пошевелиться. Даже дышать неожиданно показалось мне безнадежным и ненужным занятием.
- Убит?.. - сорвалось с моих губ.
- В своем собственном доме, - торопливо пояснил Максимилиан. - Девушка пришла к нему под видом просительницы. А затем…
- Как же она прошла? - пробормотала я, поднимая на него глаза. - Он же был болен, он никого не принимал…
- Я не знаю, - смиренно ответил Робеспьер. - Следствие покажет.
- Ее арестовали?
Я задала вопрос абсолютно буднично, без тени надежды или мстительного торжества. Какая разница, поймана ли убийца, если ее жертву ничем уже не вернуть.
- Да, - кивнул Робеспьер. - Она пыталась бежать, но ее задержали.
Я попыталась вспомнить лицо девушки, которую встретила у порога, но в моей памяти оно осталось лишь размытым блеклым пятном, на котором не было ни черт, ни выражения. Только одно я запомнила - цветок в вырезе платья незнакомки.
- Это та самая девушка с нарциссом? - спросила я и прижала ладонь к груди. - Вот здесь у нее был… бутон…
- Про это мне ничего не известно.
- Ладно, - ответила я, - это неважно.
Робеспьер зорко наблюдал, как я медленно поднимаюсь со стула и делаю несколько шагов вперед - бесцельных и неуверенных, как будто я внезапно разучилась ходить и заново постигала забытое умение. Меня шатало, как пьяную, и я каждую секунду ожидала, что разрыдаюсь, но этого мне не хотелось: на слезы нужны хоть какие-то силы, меня же они оставили все без исключения.
- Натали, - тихо спросил Робеспьер, когда я подошла к окну и прислонилась локтем к прохладному стеклу, - вы ничего не помните? Вы ведь были свидетелем преступления.
Я обернулась. Его силуэт расплывался у меня в глазах, и вся обстановка комнаты сливалась в размытое, акварельное пятно. В горле что-то жгло, и жжение это медленно опускалось ниже, и я боялась момента, когда оно дойдет до сердца: мне казалось, тогда я упаду замертво.
- Ничего, - мотнула головой я. - Просто черный провал.
- Тогда вряд ли ваши показания составят пользу на суде, - резюмировал Робеспьер. - Я постараюсь сделать так, чтобы вас не трогали с этим делом.
Наверное, я должна была поблагодарить его, но в тот момент мне не пришла в голову такая мысль. У меня вообще ни одной мысли в голове не было, поэтому я глупо спросила:
- Будет суд?
- Конечно, - немного удивленно ответил он. - Преступница схвачена, ее будут судить…
- И приговорят к смерти?
- Я уверен в этом.
Причин не верить ему у меня не было. Я прислушалась к себе и поняла, что не чувствую ни злорадства, ни торжества, ничего. Кровь уже пролилась, скоро прольется чья-то еще, но мне от этого стало почти что тошно, будто я сама окунула руки в густую, теплую жидкость, и ее тяжелый металлический запах спер мне дыхание. Я не хотела ни видеть, ни чувствовать эту кровь, мне нужно было лишь одно - убраться как можно дальше от нее.