Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Глава 5. Спасовцы: согласие отчаяния

Судя по всему, до XIX в. спасовцами не были написаны никакие труды по своей истории, а самый ранний из известных — Родословие, созданное где-то после 1848 г., — оказалось вымыслом. Все остальные исторические описания Спасова согласия основываются на этом сочинении. Оно сохранилось только благодаря тому, что в районе 1874 г. было включено, судя по всему дословно, в более объемистый полемический трактат. Третья версия Родословия, значительно переработанная и со многими отличиями в деталях, относится приблизительно к 1894 г.[361] Окончательный же вариант, по большей части воспроизводящий полемику и хронику 1874 г., представлен в «Вечной правде» Аввакума Комиссарова (больше известного в то время по своему отчеству — Онисимов), изданной подпольной типографией в 1895 г.[362] Во всех четырех вариантах Родословие по большей части всего лишь отслеживает мнимую генеалогию Спасовых иноков. Согласно этим писаниям, основавшие согласие иноки пришли в Олонецкие леса на севере России в конце XVII столетия и построили там скит. Эти первые иноки-основатели постригали преемников, а те, в свою очередь, совершали иноческий постриг следующих, которые основали скиты в Костромской и затем в Нижегородской губерниях. Последним звеном в этой цепочке скитов стал Осиновский скит в Семеновском уезде Нижегородской губернии. В 1848 г. российские власти захватили этот скит, разогнали тех нескольких спасовок, которые там проживали, и в 1849 г. преобразовали его в единоверческий женский монастырь. Осиновский скит существовал на самом деле, а некоторые другие детали — возможно, но не факт — взяты из устной традиции и могут иметь отношение к действительности[363]. Однако центральный посыл Родословия ложен: у спасовцев до 1840-х гг. не было принявших постриг иноков. Их скиты населяли миряне — старцы и старицы, которые жили монашеской жизнью, но не претендовали на монашеский чин и носили простую темную одежду, а не рясу.

Летопись была побочным продуктом раскола среди спасовцев в 1840-х гг.: его сочинила отколовшаяся группа, включавшая Аввакума Онисимова (Комиссарова), чтобы создать себе родословную и показать, что у спасовцев поддерживалась непрерывная традиция монашества, восходившая к дониконианской православной церкви. Их стали называть спасовцами большого начала, и я вернусь к ним позже. Дело в том, что монашество было как раз одним из новшеств, которые хотели ввести спасовцы большого начала, и они не могли этого сделать, не обосновав такое нововведение наличием у спасовцев монашеской родословной, не прерывавшейся с древних времен[364]. К началу ХХ в. среди руководителей большого начала были, вероятно, те, кто считал, что верования их согласия такие же, как у изначальных спасовцев, но иногда, под давлением все-таки признавал, что в анналах истории не существовало более ранних источников по спасовскому монашеству, чем Родословие, и что оно основано на устной традиции. Другие руководители большого начала настаивали на подлинности и достоверности Родословия[365]. Конечно, данному документу присуща своего рода подлинность: в нем ничего не говорится о ранней истории спасовцев, но зато проливается свет на истоки согласия большого начала.