Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Обращение к православным священникам для совершения таинств, которых спасовцы на самом деле не признавали таковыми, было весьма прагматичным — это не только давало возможность жить супружеской жизнью, но и позволяло членам согласия прилюдно якобы признавать авторитет официального православия — но, как отмечали приверженцы конкурирующих согласий, вызывало недоумение с теологической точки зрения. Между тем, сколь бы ни были прагматичны или притворны венчание и крещение в православной церкви, у них имелось теологическое обоснование. Хотя это не изложено ни в одном известном нам источнике, обоснование напрямую вытекает из аксиом спасовской мировоззренческой системы. Другие беспоповские согласия исходили из того, что любой контакт с официальной церковью, которая была в лучшем случае еретической, а в худшем — царством антихриста, губителен для их бессмертных душ. Но они считали, что по вынужденности, например в отсутствие священников, крещение и покаяние может совершаться мирянами. Спасовцы же, утверждавшие, что благодать Божия и все таинства прекратились, не могли воспользоваться этой обрядовой лазейкой. С другой стороны, поскольку они абсолютно ничего не могли сделать, чтобы спасти себя от вечных мук, прибегание для удобства к услугам православного священника из официальной церкви никак не усугубляло опасность и так уже грозящей им вечной погибели. От руководителя федосеевцев Феодосия Васильева мы знаем, что так рассуждали другие старообрядцы-беспоповцы: в 1701 г. он написал письмо, в котором порицал федосеевцев, оправдывавших причащение наравне с формально православными тем, что «в нынешнем причастии нет ни святости, ни осквернения»[386]. Спасовы старцы, вероятно, вывели для себя аналогичный силлогизм относительно венчания и крещения у православных священников. Ход мыслей крестьян-спасовцев, скорее всего, соответствовал смыслу спасовских поговорок на предмет крещения попом-еретиком: «хоть еретик, да поп»; «хоть и сатана, да в ризах и не простой мужик крестит»[387]. То же самое они могли сказать про венчавшего их православного священника: поп придавал событию достоинства и торжественности.