Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Если мы рассортируем спасовцев и поморцев по дворам, как они были занесены в переписях 1834 и 1850 гг., и примем в расчет незамужних из православных дворов (некоторые из них явно были населены скрытыми староверами) (таблица 4.4), мы увидим, что общее число никогда не бывших замужем взрослых староверок слегка увеличилось за период между 1834 и 1850 гг., что число избегавших замужества православных женщин слегка сократилось (более чем слегка, если принять во внимание рост православного контингента к 1850 г.) и что уровень сопротивления браку в Пешково стабилизировался на 32–37 %. При таком малом количестве взрослых женщин в деревне некоторые случайные колебания за длительный период времени неизбежны.

Однако видимая стабильность отвращения от брака в Пешково — иллюзия: общее число взрослых незамужних женщин действительно вышло на постоянный уровень, однако вскоре оно начало неуклонно снижаться, точно так же как в Случково и Алёшково, потому что после 1830 г. в Спасовых дворах, содержавших взрослых незамужних женщин, молодые уже были готовы к замужеству. И опять же мы не можем узнать из данных ревизий, по какой именно причине молодые незамужние женщины из ревизской сказки 1834 г. отсутствуют в переписи 1850 г., но, скорее всего, большинство из них вышло замуж из родного двора и из своей деревни. В трех Спасовых дворах в 1834 г. было всего две незамужних девушки младше 25 лет — 12 и 20 лет. К 1850 г. обе исчезли и хотя бы одна из них наверняка вышла замуж. В шести номинально православных дворах, в 1834 г. содержавших взрослых незамужних женщин, было и две незамужних девочки 12 и 16 лет, и к 1850 г. обе они ушли, вероятно по причине замужества. Там были также четыре девочки в возрасте от одной недели до 5 лет, все они тоже исчезли. Семидневная девочка, скорее всего, умерла (ей было бы всего 16 — минимальный брачный возраст после 1830 г., если бы она осталась жива), и, возможно, одна или две из трех остальных умерли тоже, а хотя бы одна выжила и ушла из Пешково замуж.

Возобновление выхода девушек замуж как в трех Спасовых, так и в шести номинально православных дворах говорит о том, что как минимум эти шесть дворов тайком придерживались Спасовой веры. В отличие от них пять юных поморок, которым в 1834 г. было 14, 14, 16, 21 и 24, в 1850 г. оставались незамужними. Две поморки — 9 и 20 лет в 1834 г. — к 1850-му исчезли; даже если обе вышли замуж, воздержание от брака оставалось превалирующей тенденцией среди пешковских поморок так же, как среди поморок в приходе с. Купля в целом. Это, конечно, является дополнительным доказательством расхождений в поморской и Спасовой брачной идеологии и практике после 1830 г. и предположения, что спасовцы прихода с. Купля где-то в годах 1830–1834 более или менее единогласно и одновременно вернулись к крестьянской традиции универсального брака.