Эпидемия безбрачия среди русских крестьянок. Спасовки в XVIII–XIX веках

Источники совершенно независимо друг от друга сообщают, что к началу XVIII в., до того как казак Левшутин познакомился с Андреевым и донес на него, Козма был известен за пределами керженских лесов. Митрополиту Дмитрию Ростовскому доложили о наличии козминщины в районе Керженска в 1708 г.[368] По сведениям святителя Дмитрия, старообрядцы проповедовали, что брак — это блуд (как оно и было в представлении беспоповцев, потому что не было настоящих священников для совершения таинства), нигде на земле нет ни церкви святой, ни священников, ни священных таинств и не молились за царя[369]. Иван Посошков также упоминает согласие Козмы, которое он называет козьмовщиной в своем противостарообрядческом сочинении «Зеркало очевидное», завершенном к 1708 г. (но впервые опубликованном в XIX в.). К этому моменту своей жизни Посошков жил только в Москве и ее окрестностях — там, где сейчас находится Тульская область, — в любом случае, далеко от тех мест, где проповедовал Козма. Сам он вырос в православной вере, а сестра его большую часть своей жизни принадлежала к староверческому беспоповскому согласию. Посошков мог узнать о Козме от нее, но более вероятно, что от старообрядцев, которых он расспрашивал и с которыми спорил (многие упоминаются в «Зеркале очевидном» по именам, но без обозначения их согласий)[370]. Посошков ничего не говорит об учении Козмы, но, как и митрополит Дмитрий, сообщает нам, что к 1708 г. Козма и его согласие были уже известны в историческом центре России.

Ни казак Левшутин, ни сам Козма на допросах не распространялись особо о доктрине, которую последний проповедовал; то, что они все-таки рассказали, сводилось к стандартным беспоповским сентенциям о присутствии антихриста, необходимости хранить верность дониконианским ритуалам и текстам и исчезновении священства. Самый ранний, хотя лаконичный комментарий о том, что отличало учение Козмы от прочих, прозвучал в самом конце возражения Феофилакта (Лопатинского) на так называемые «Поморские ответы», составленные выговскими старообрядцами в защиту беспоповской доктрины в ответ на вопросы, заданные им эмиссаром официальной православной церкви. Выговские старцы передали свой трактат государственному чиновнику в 1723 г. Феофилакт, в своем амплуа синодального специалиста по раскольникам, ответил рукописью, написанной в 1725 г., но опубликованной только в 1745 г. под названием «Обличение неправды расколнической» [так в исходном тексте]. В конце «Обличения» прилагаются краткие характеристики ряда старообрядческих согласий, в том числе нетовщины — название, которое, как мы знаем из других источников, было синонимично как спасовцам, так и козминцам. Они считали, что «благодати Божия несть ни в церквах, ни в чтении, ни в пении, ни в иконах, ни в какой вещи, и все взято на небо, и мы де чаем с упованием спастися»[371].