Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
Мне вдруг захотелось взять его за руку. Или обнять - словом, облечь в материальную форму ту связь, которая протянулась между нами много лет назад (или вперед), но до сих пор была лишь зыбкой и иллюзорной. Но я не стала этого делать, я просто спросила:
- Зачем вы тогда нацепили на себя красный нарцисс?
- Нарцисс? Какой нарцисс? - не понял он. - А, ты об этом… просто для отвлечения внимания. Все будут смотреть на яркий цветок и не запомнят лицо, а цветок потом можно выкинуть и раствориться в толпе… а ты откуда знаешь, что на мне был этот нарцисс?
Я ничего не говорила. Просто смотрела на него молча, понимая, что объяснений тут не нужно - он сам догадается. И он догадался.
- Так это была ты? - спросил он со странным смешком. - Та девчушка, которая пыталась утопиться в Сене?
- Ничего я не пыталась утопиться, - обиделась я. - Я случайно упала.
- А мне показалось, что пыталась достать что-то из воды, да так усердно, что сама там оказалась, - веселился Марат. - Подумать только, какое совпадение…
- Вы верите в совпадения?
Он посерьезнел после этого вопроса. Ответа я ждала с замиранием сердца, словно он должен был решить мою судьбу.
- Нет, - наконец произнес Марат. - Я верю в предопределенность.
В это время старик в углу кончил вхолостую перебирать струны и затянул по-итальянски какую-то песню - плавную и протяжную, которую сразу подхватил слабый хор голосов из противоположного угла. Марат проследил за поющими и усмехнулся.
- О да, самое то для праздничного дня.
- Пойдемте танцевать?
Свой голос я услышала будто со стороны и сама себя испугалась в первую секунду, когда поняла, что только что сказала. Прежняя я даже подумать в таком ключе не могла бы, но за последние дни со мной случилось слишком много невероятного, почему бы не продолжить наметившуюся тенденцию? Тем более, Марат был вовсе не расположен смеяться надо мной. Тут же поднявшись со стула, он протянул мне руку.
- Ну, пойдем.
Взгляд его стрельнул едва насмешливой искрой.
- Только я по-вашему танцевать не умею, - предопределила я, выходя из-за стола. Марат склонил голову набок.
- А как по-твоему?
- Вам это может показаться странным…
- О, не волнуйся, - он встал напротив меня, - я быстро все схватываю.
Не чувствуя даже тени смущения, я взяла его за руку, другую его ладонь положила к себе на талию. Взглядом оценив сократившееся до мизера расстояние между нами, Марат усмехнулся:
- Мне уже нравится.
- Теперь ведите меня, - тихо сказала я, обнимая его за плечо. Он кивнул, прошептал себе под нос “раз-два-три”, дожидаясь, пока в песне начнется новый такт, и повел - спокойно и уверенно, будто делал это сотни раз. Песня захлебнулась на секунду, когда поющий подавился кашлем, но Марата это не тронуло, он не выпустил меня, а притянул ближе к себе, так, что я могла чувствовать тепло его тела сквозь слои одежды. От этого незамысловатого, но властного движения лицо мое вмиг вспыхнуло, и я почувствовала, как жар со щек медленно сползает на шею и грудь, оседая там раскаленным камнем, но ничего не могла с собой поделать. Темп песни нарастал, и я начала задыхаться, но остановиться даже не подумала, и никакая сила в мире, наверное, не могла тогда заставить меня сделать это.
- Что это за песня? - хрипло спросила я, когда молчание показалось мне совсем неприличным. Марат немного помедлил, прежде чем ответить:
- Ей уже лет сто. Называется “Всем придется умереть”.
В первую секунду я решила, что он шутит, но посмотрела ему в глаза и поняла, что нет, он сказал правду.
- И мы под это танцуем, - неожиданно засмеялась я, пряча лицо своему партнеру в плечо. Он добродушно рассмеялся мне в самое ухо, отчего я вся покрылась теплыми мурашками:
- А под что еще танцевать революционерам, как не под песни о смерти?
- Вы - самый странный революционер из всех, о ком мне доводилось слышать, - внезапно сказала я, поднимая голову.
- Почему?
- Ну, мне всегда казалось, что настоящие революционеры должны быть холодными и отстраненными… что в них вообще мало человеческого, а вы…
- Кто сказал тебе эту чушь? - фыркнул Марат. - Выброси это из головы. Это сущая ерунда. Как может человек положить свою жизнь за благо народа, если он никого не любит и никогда не испытывал привязанностей? Любовь - лучший мотиватор, Натали. Это единственная причина, по которой человек вступает в борьбу.
- Любовь?
- Конечно. Когда ты с пистолетом наперевес шла в Конвент, о чем ты думала?
Произнесено это было таким тоном, словно Марат уже знал ответ, и все, что ему требовалось - чтобы я сказала его вслух. Но выше моих сил было как заговорить, так и попытаться соврать.
- Отвечу за тебя, - смилостивился он, поняв, что вогнал меня в дебри стыда, - ты испугалась, что со мной, с Сен-Жюстом, с Робеспьером что-то случится. Что нас арестуют, например.
- Даже не знаю… - ответила я растерянно.
- А я знаю. Тобой двигала именно любовь, и это прекрасно.
- Не слишком ли сильное слово?
- К черту полумеры, - улыбнулся он, - по сути-то я прав.
Я не могла привести ни одного аргумента против, и мне оставалось лишь согласиться. Как раз в этот момент песня закончилась, и мы замерли, глядя друг на друга и тяжело дыша. Медленно, словно бы нехотя, Марат разжал руки и выпустил меня, но я поняла, что совсем не хочу отступать.
- Все мы, революционеры, стремимся к вечности, - сказал Марат будто бы самому себе, и я поняла, что он давно уже размышлял над этим, просто сейчас у него появилась возможность высказаться. - Тот, кто не верит в вечность, лишь прикрывает этим неверием свою слабость. А вечность всегда, абсолютно всегда связана с любовью. Друг без друга они просто не могут существовать…
Вечность. Это слово вызвало у меня лишь одно воспоминание, давнее, но от того не менее ослепляющее: затхлый подвал Михайловского замка, вспышка пистолетного дула, вкус крови на губах и… холодная, почти ледяная рукоять древнего меча в моей руке.
“Теперь он ваш”.
Не счесть, сколько раз я прокручивала в своей голове этот момент, и всякий раз не могла понять, откуда взялось у меня чувство, будто тогда я прикоснулась к чему-то необъятному, что взглядом-то окинуть сложно, не то что попытаться осмыслить. А Марат своими словами приоткрыл для меня какую-то дверцу, до сих пор запертую наглухо. На секунду мне показалось, что сейчас я разгадаю какую-то огромную тайну, но тут мой спутник нетерпеливо тряхнул меня за плечо, и реальность обвалилась на меня так, что у меня ноги подкосились: летняя ночь, захудалый ресторанчик и чудовищное, почти мутящее опьянение. Кажется, последний раз я так напивалась года полтора назад, и то не факт…
- Пойдем-ка отсюда, - сказал Марат с таким видом, будто что-то резко и окончательно для себя решил, и я не стала противиться. На свежем воздухе мне стало немного получше, и на своего спутника я посмотрела более-менее осмысленно.
- Куда теперь пойдем?
- Ну, - его глаза хитро блеснули, - есть у меня одно предложение…
Я хотела спросить, какое, но не успела - оказалась бесцеремонно прижатой к холодной стене ближайшего дома, причем рот мне, не дожидаясь протестующего писка, заткнули обжигающим поцелуем. Я не сопротивлялась даже для виду, только обхватила Марата за плечи, притягивая к себе и не выпуская, и услышала, как он почти по-кошачьи мурчит, отрываясь от моих губ:
- Умница…
“Еще скажи “садись, пять”” - мелькнуло у меня в голове, и я придурковато захихикала, представив Марата в амплуа сурового учителя. Он на мой пьяный смех внимания не обратил и вообще даром времени не терял, ловко пробрался мне под одежду и, заставляя меня вздрагивать и выгибаться ему навстречу, оценивал полученную добычу.
- Идем ко мне, - резюмировал он, когда у меня начали дрожать колени, и я поняла, что сползаю по стене на мостовую. Он рывком поднял меня, как куклу, и поставил на ноги, повторив: