От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

До меня едва доходил смысл ее слов, мною овладело отчаяние. Этот маленький, беспомощный ребенок в боксе… Я выскочил из больницы и побежал прочь. Я бежал как заведенный и все не мог остановиться, как Джин не могла перестать плакать. Наконец я очутился у какого-то бара и зашел туда. Заказал выпивку, потом повторил, добавил еще. Набрался я до полного отупения, но и в этом состоянии боль, угнездившаяся в самой глубине души, не отпускала меня. От нее нельзя было спрятаться. Она и поныне со мной, эта боль.

Через несколько дней врач снова позвал меня для разговора. Он поведал мне об исследованиях австралийских ученых про пагубное влияние краснухи на беременных. Джин заразилась краснухой в начале беременности, когда снималась в Голливуде в фильме «Небеса могут подождать». Я тогда был в Форт-Райли. Мы оба не придали ее болезни особого значения — откуда нам было знать?

Теперь я должен был сообщить Джин еще более страшную новость: наша дочь была не только слепой, но и, скорее всего, умственно отсталой из-за перенесенной моей женой краснухи. И случай был безнадежным — ничего нельзя было сделать для улучшения ее состояния.

Джин приняла это известие очень спокойно. Это пугало больше, чем ее непрерывные рыдания несколькими днями раньше. Сияющие, ярко-голубые глаза потухли и были пусты. Казалось, она впала в ступор, я не мог достучаться до нее. В последующие годы я не раз буду видеть такое выражение на ее лице, когда будут появляться очередные плохие новости о состоянии Дарии. А они всегда были плохими…

Через десять лет в Нью-Йорке я познакомился с привлекательной рыжеволосой женщиной и пригласил ее на свидание. В тот вечер она сказала мне: «Я была большой поклонницей вашей жены. Во время войны я служила в звании сержанта в морской пехоте; наша часть была расквартирована недалеко от Лос-Анджелеса. Когда я узнала, что Джин Тирни должна появиться в голливудской столовой, я просто не могла не пойти ее повидать, хотя в нашем лагере была эпидемия краснухи, и я должна была сидеть в карантине. И я пошла и пожала ей руку».