Электронная книга - «Птичка-в-клетке (СИ)». Краткое содержание книги:
— Я не воин и не могу спускаться в темницы и заходить в некоторые иные места в крепости. Таков порядок. Я не могу тебе помочь большим! — вдруг с болью вскрикнул горец, представив, что и Линаэвэн могут начать допрашивать и… выбивать из нее тайны. Что же они будут делать? Бить это прекрасное создание? Нет, о таком и мыслить нельзя, какой бы заблудшей она не была…
— Линаэвэн, тебе есть что выдавать? — вдруг спросил Март. — О границах Нарготронда и так знают, но другое, есть ли тебе что сказать больше? — пусть эта дева была обманщица и притворщица… Что если через три дня, лишившись его покровительства и отказавшись от того, чтобы быть гостьей Повелителя, Линаэвэн окажется в подземелье?
— Да, Март, есть. Я везла письмо…
— Ты знаешь, что было в письме? — мрачно спросил горец. — Или ты его не читала?
— Знаю, — просто ответила Линаэвэн.
— Повелитель подготовил меня к разговору с тобой, чтобы я не был обманут, и помог мне ничего не забыть. Но я не понимаю, почему ты отказываешься быть гостьей Маирона — неужели ты боишься проговориться о письме? А о другом уже бесполезно бояться сказать лишнее, Маирон знает все, что ему нужно.
— Есть много того, что знают все нарготрондцы, как ты знаешь многое о своём доме, — покачала головой дева. — Есть то, что знаю именно я… Но ты не можешь помочь мне большим, чем помогаешь.
Марту было очень жаль деву. Она не пыталась избежать страшной участи, а словно сама рвалась к ней… Быть может, Линаэвэн просто считала несправедливым, что она избегла допроса, а ее друзья нет?
— А почему я вовсе не считаю эти гости добром… — продолжила тэлерэ. — Представь себе, что враги схватили тебя, избили, заставили голодать, но не мучили сильнее, хотя могли бы. Ты действительно сочтёшь, что тебе сделали добро? Тем одним, что могли сделать ещё хуже и не сделали? Я назову добром дар, помощь. А ты?
— Как можешь ты так говорить? — вспыхнул Март. — Да, Больдог был груб с вами, но ты же сама слышала причины той грубости. Повелитель же и вовсе не сделал вам зла! Он встретил вас, своих пленников, своих врагов, жаждущих его гибели и разорения Твердыни, но он протянул вам ладони, просил быть его гостями!
Март негодовал, хотя и старался сдерживать себя изо всех сил.
— Я вижу добро от тебя, — Линаэвэн решила не спорить с Мартом о том, что он не увидит. — Ты помогаешь мне по своей воле, не ставя условий, не требуя чего-то взамен. Сейчас ты идёшь готовить, и я помогу тебе, как и сказала; но если бы я ответила «нет, не хочу», ты мог бы огорчиться или обидеться, но не отказал в защите и не стал, скажем, наказывать. Ты добр и не поступил бы так. Но можешь ли ты мне показать, чтобы умайа или орк поступал подобно? Чтобы кто-то из них помог одному из нас по доброй воле, без условий и наказаний за их нарушение. Или помог в нужде одному из своих, ведь ты говоришь, они все стоят друг за друга, значит, ты видел, что они всегда помогают друг другу, доставляют радость, дарят подарки и так далее? Может быть, лечат обычного орка, который покалечился, или иначе заботятся о нём: орк больше не может принести пользу в войне, но кроме пользы, есть забота. Может быть, выхаживают раненых птиц и зверей. Ты можешь показать мне нечто подобное?
На самом деле, тэлерэ только недавно видела такую бескорыстную помощь от умайа — когда Эвэг передал ей слова одного из товарищей. Но её мысли сейчас метались меж замороченным Мартом и страдающими товарищами, к тому же для Марта Эвэг был человеком.
И Март растерялся. Он никогда не видел, чтобы в крепости лечили лесных зверей и птиц, чтобы заботились о калеках — вообще калек в крепости не видел. Но… может быть, это было лишь совпадением?.. Неприятное, еще не ясное ощущение поселилось в груди Марта.
— Ты можешь показать мне крепость там, где тебе можно пройти? Ведь здесь идёт жизнь, и если Тёмные не таковы, как считаю я, то мы увидим дружескую беседу, заботу о слабом, помощь друг другу… Малое, но бескорыстное, ведь там, где есть польза, трудно отличить, где совершают добро, а где просто поступают рационально.
Линаэвэн сказала нечто, что заставило Марта… впасть в еще большую задумчивость. Как часто он видел добро и милосердие в крепости… Повелитель всегда был великодушен, и Эвег, он лечит даже мелкие ожоги и порезы женщин на кухне и оркам тоже помогает, хоть и морщится; Больдог никогда не позволял оркам буянить… Но нет, это не милосердие, это порядок.
Март понял, что будет теперь очень внимательно смотреть вокруг, с Линаэвэн он будет или без нее. Он будет внимательно смотреть и искать милосердие, заботу, доброту. Ведь этого всего много рядом. Ведь так?.. Он найдет и покажет это эдэлет. И она убедится!
Не ведая мыслей Марта, эллет была рада самому размышлению, тому, что на открытом лице адана отражались то жалость, то вопрос, то горячее стремление, и, разумеется, не желала прерывать его.
Через некоторое время Март словно очнулся:
— Да, пойдем на кухню…
— Идём, — кивнула Линаэвэн. Дева желала помочь не только в приготовлении пищи.
На кухне тэлерэ нарезала сырую птицу, подбирала травы и пряности. В её сердце смешивались надежда, тревога и горечь. Она надеялась освободить разум адана из плена; но её товарищей могли уже мучить…
И вновь эллет сосредотачивалась на том, чтобы разложить на политое тёмной глазурью блюдо белый ноздреватый сыр и украсить его листьями. Было ли молоко для сыра надоено у местных коров, которых выращивают, чтобы убить, или взято как дань? Для чьего стола была предназначена эта пища: для служащих в крепости дев, для молчаливого Ханора или для тех, кто, возможно, уже терзают Ардуиля или Арохира? Мысли девы шли по кругу, и вновь она сосредотачивалась и успокаивала себя. Как она смогла бы беседовать с аданом, помогать ему, будучи поглощённой тревогой?
— Ты помнишь, — сказал Март, когда они уже во всю готовили, — вчерашний ужин? Скажи, разве братья Твердыни не были добры друг к другу? Разве не выказывали сочувствие, сострадание и благородство, не поддерживали друг друга?
А потом обратился к женщинам на кухне:
— Скажите, вы любите Эвега? — и все согласно закивали головами. А Март повернулся к Линаэвэн. — Видишь? А ведь Эвег учился у самого Мелькора.
— На вчерашнем ужине тебя тепло приветствовали, Март. Я могу признать, что собравшиеся поддерживали друг друга, все вместе доказывая свою правоту очень согласованно, — эллет старалась избегать обвинений и старалась не забыть, что могло быть хорошим, если смотреть со стороны Марта. — Но доброта, сочувствие, сострадание всё же направлены на кого-то, а не против кого-то. О воинах в бою, которые вместе сражаются, не говорят, что они выказывают сострадание друг другу. Сострадают всё же тем, кто страдал. Было бы естественно, в ответ на мои слова о причинённых страданиях, вспомнить о своих, о тех, чья смерть или увечье помнятся. Не как довод, а потому что это идёт от сердца. Правда, однажды Фуинор сказал, что у Больдога непростая служба, и велел мне прерваться… И этим завершил часть возражений, — она и сейчас прервалась на миг, прикрыла глаза, словно увидев убитых и умерших по пути, и страдания пленников. — Я видела сочувствие от тебя и благодарна за это…
Затем она чуть заметно улыбнулась женщинам.
— И Эвэг стал меня успокаивать и передал мне послание от моего товарища. Я понимаю, что вы можете любить Эвэга, ведь он целитель и помогает вам. Это его дело, которое он избрал прежде, чем стать учеником Мелькора; а частью, думаю, и долг: всегда ли он волен отказаться от того, чтобы исцелить, и делает это по своей воле? Наверное, он помогает и в ином? И разве ты, Март, не считаешь Эвэга человеком? Ведь я спросила об орках и умайар, а то, что человек, служащий Гортхауру, может сберечь доброту, я знаю и по тебе.
Горячий, как и многие Смертные юноши, Март едва дождался, когда Линаэвэн договорит. Она была права и не права.